— Нет.

Адель подняла глаза.

— Почему?

Рейнар выдержал ее взгляд.

— Потому что после той ночи я отказался от всех брачных переговоров.

Тишина стала неприятной.

Какая ирония.

Три года назад молчание было его оружием. Теперь оно каждый раз било по нему же.

— Как благородно, — сказала Адель.

— Не благородно. Поздно.

Она снова не ожидала честности.

Рейнар начал понимать: с ней теперь ложь была не просто бесполезна, а унизительна. Для него.

— Да, — сказала она. — Поздно.

И вернулась к схеме.

Никакой награды за признание.

Никакого смягчения.

Правильно.

Он не заслужил легкости.

— Дом Аркейн связан с Вартенами? — спросила она.

— Через дальнее родство. Севирра могла иметь доступ к их остаткам, но прямой союз был бы рискованным. Аркейны слишком дорожат чистой репутацией.

— Чистая репутация обычно означает грязную работу чужими руками.

Рейнар посмотрел на нее внимательнее.

— Вы много узнали о политике за три года.

— Нет. Просто люди с деньгами одинаковы в столице и провинции. Разница только в качестве сапог.

Он не удержался от короткой улыбки.

Адель заметила и нахмурилась.

— Что?

— Ничего.

— Лорд Рейнар.

— Вы действительно стали невыносимой.

— Я предупреждала.

— И умной.

— А вот это звучит почти оскорбительно. Я и раньше не была дурой.

— Я знаю.

— Нет, — спокойно сказала она. — Раньше вы знали, что я полезная. Разница есть.

Рейнар принял и это.

Счет рос.

Не тот, что выставила Берта. Другой.

Внутренний.

И по нему он был должен больше, чем мог выплатить золотом.

В дверь постучали.

— Войдите, — сказала Адель.

Рейнар чуть поднял бровь.

Она даже не посмотрела на него.

— Моя палата.

Дверь открылась. Вошла Берта с подносом.

На подносе был бульон.

Очень много бульона.

Рейнар посмотрел на чашу так, будто в нее налили личное оскорбление.

Берта поставила поднос на столик.

— Обед.

— Это не обед, — сказал Рейнар.

Берта скрестила руки на груди.

— А что же это, ваша драконья светлость?

— Жидкое недоразумение.

Адель сухо сказала:

— Лечебное жидкое недоразумение.

Берта кивнула.

— Пить будете все. Госпожа Адель велела. А она, как вы сами распорядились, тут главнее вас.

Каэл явно успел передать приказ.

Предатель.

Полезный, но предатель.

Рейнар взял чашу. Руки все еще слушались плохо, и это взбесило бы его, если бы Адель не стояла рядом. Он не хотел показывать слабость. Глупо, учитывая, что вчера она видела его почти мертвым. Но гордость редко спрашивала разрешения у логики.

Чаша чуть дрогнула.

Адель заметила.

Конечно.

Она не стала помогать.

И за это Рейнар был ей почти благодарен.

Почти.

Он выпил.

Бульон оказался крепким, теплым и неожиданно хорошим.

— Ну? — спросила Берта.

— Терпимо.

— Значит, вкусно. Драконы комплименты выдавливают как занозы.

Адель, кажется, едва сдержала улыбку.

Рейнар решил, что ради этого можно допить.

Когда Берта вышла, оставив после себя запах еды и чувство, что палата пережила ураган, Адель сделала пометку в карте.

— Хорошо. Желудок принимает.

— Вы это тоже запишете в счет?

— Конечно. «Пациент не спорил с бульоном» — редкая услуга, но ценная.

— Я спорил.

— Мысленно не считается.

Он посмотрел на нее.

— Вы устали.

Она закрыла карту слишком резко.

— Мы уже говорили об этом.

— Я не приказываю отдыхать. Я констатирую факт.

— Констатируйте его тише.

— Когда вы спали в последний раз?

— Лорд Рейнар.

— Вопрос медицинский. Если целитель упадет, пациенту станет хуже.

Она сощурилась.

— Какая аккуратная попытка заботы, завернутая в практичность.

— Учусь.

Это вырвалось слишком честно.

Адель отвернулась к окну.

— Не надо.

— Почему?

— Потому что если вы начнете быть внимательным, мне придется помнить, что вы умеете. А мне удобнее думать, что не умеете вовсе.

Рейнар молчал.

Вот она.

Трещина.

Не мягкость. Не прощение. Но правда, которую она не успела спрятать.

— Я умел, — сказал он тихо. — Просто выбирал не делать.

Она обернулась.

— Это должно помочь?

— Нет.

— Тогда зачем говорите?

— Потому что это правда.

— Правда без поступков — просто более приличная ложь.

Он кивнул.

— Я запомню.

— Не надо запоминать. Делайте.

— Вы же велели начать с бульона.

— И вы героически справились. Почти без жертв.

На этот раз он улыбнулся открыто.

И увидел, как она на мгновение растерялась.

Совсем коротко.

Но увидел.