И с небывалой силой бью дракона подкрепленным снарядом в грудину.
Удар, треск, от силовой волны вздрагивают стены.
Дориана срывает с места, словно он ничего не весит.
Его тяжелое тело пролетает несколько метров и врезается в противоположную стену. Грохот и трескающий звук бетонной стены. Стайлор распластывается, ударяясь затылком, и оседает на пол — неловко, будто сломанная кукла.
Тишина.
Только гулкий стук сердца.
Мундир на его груди разорван в клочья, и на белых лохмотьях рубашки тут же проступает тёмные пятна крови сочащихся из рваных ран.
Я прижимаюсь спиной к стене, судорожно втягивая воздух. Всё, что я вижу, будто погружено в сияющее золото — чётко, ясно. Горло жжёт, лёгкие горят, тело дрожит так, что я не сразу понимаю, что произошло.
Опускаю взгляд на свою руку.
Она всё ещё не моя.
Золотое свечение медленно пульсирует, перетекает по коже; острые когти дрожат, будто не желая исчезать. Магия — густая, тяжёлая — оседает вокруг плотным воздухом.
Я только что…
Сделала это. Без накопителя. Сама. Мощнейшим ударом.
Я отталкиваюсь от стены и делаю шаг назад, почти срываясь в бег — и вовремя останавливаюсь.
Нет.
Бежать — значит признать слабость. А слабость сейчас — смертельна.
Страх клокочет под кожей, как кипящая смола, но я вдавливаю его глубже.
Сжимаю пальцы до боли. И делаю шаг к нему.
Дориан дёргается — резко, инстинктивно, будто зверь, почуявший угрозу.
Это движение заставляет меня остановиться, и в тот же миг до меня доходит простая, пугающая мысль: он боится.
А он ведь крепкий. Сильный. Опасный. И я до сих пор не могу поверить, что это сделала я.
Не просто отбилась. Не просто вырвалась. Я свалила его с ног.
Дориан морщится, тряхнув головой, словно пытаясь вытряхнуть звон из черепа. Медленно, с рычанием, поднимается.
На его груди — уродливые разрывы: ткань дорогой амуниции разорвана и будто оплавлена. Камень стены за его спиной треснул, будто по нему прошёлся удар тарана.
И как ещё ничего себе не сломал?!
Он дышит тяжело. Рвано. Воздух свистит сквозь стиснутые зубы. Но всё-таки встаёт.
Приваливается к разрушенной кладке, упираясь ладонью в стену, и крошка бетона сыплется из-под его пальцев.
Поднимает на меня взгляд.
Злой. Ненавидящий. Такой, которым действительно можно убивать.
Челюсти сжаты до скрипа, желваки ходят по лицу. Он запоминает. Фиксирует.
Он не простит — нет, не мне, а себе. И это страшнее.
Дориан Стайлер не из тех, кто забывает унижение.
Эта мысль холодной иглой вонзается в позвоночник.
По-хорошему, мне нужно исчезнуть. Немедленно. Пока могу.
Я разворачиваюсь и иду к выходу, чувствуя, как под кожей всё ещё гуляют остатки магии — дикие, неуправляемые, чужие, словно ртуть, перетекающая по венам.
— Я это просто так не оставлю, — рычит он мне в спину. — Ты пожалеешь.
Его голос бьёт по нервам, как удар хлыста.
Я замираю.
А потом резко разворачиваюсь.
— Это не я! — голос срывается, но я удерживаю себя, сжимая кулаки до боли. — Меня подставили!
Делаю шаг вперёд.
— Ты веришь всем подряд? Но задумайся — зачем мне это?! Для чего?! Я не собиралась тебе мстить, это — абсурдно!
Меня трясёт. Не от страха — от отката. От магии, которая всё ещё не улеглась, которая бурлит под кожей, словно живая магма, требуя выхода, нового всплеска.
Дориан сжимает кулаки. Медленно. До хруста суставов. Буравит меня горящим взглядом, будто пытаясь прожечь насквозь.
Он больше не нападает. Не потому, что не хочет — потому что теперь видит во мне угрозу.
И это — самое страшное.
Я больше не жду.
Не верит — и чёрт с ним.
Срываюсь на бег.
Хочется только одного — оказаться подальше. От взглядов. От голосов. От всего.
Мир плывёт. Коридор вытягивается, как туннель. Голова становится ватной, мысли — тягучими, липкими, будто кто-то залил их горячей смолой.
В теле — жар.
Внутреннее пламя, которое разгорается где-то в районе солнечного сплетения.
Кажется, я сейчас загорюсь изнутри. Кожа лица горит нещадно, горло будто обжигает расплавленным металлом, и этот же огонь разливается в лёгкие. Каждый вдох тяжелеет изнутри.
Мне нужен лёд.
Срочно.
Если я сейчас не окажусь под холодной водой — я расплавлюсь. Вся.
Со мной такого никогда не было. Разум понимает: нужно в медпункт. Но страх сильнее.
Страх тянет в тень.
Хочется забиться в угол, исчезнуть, чтобы никто не видел, какая я сейчас.
Я не знаю, что со мной происходит.
Но это ненормально.
Стены казарм расплываются, коридор превращается в русло реки, и я будто плыву против течения. Я бегу — или мне только кажется? Ноги тяжёлые, шаги запаздывают. Жар давит на глаза, как при сильной лихорадке, окрашивая мир в красноватые тона.