Истинная слабость жестокого ректора-Дракона Страница 64 из 67
Скорость
7
Главы
Оглавление в файле не найдено.
0%
Страница 64 из 67

Я задерживаюсь на этой мысли. Почему тогда метка появилась именно у меня, у той чья мать была простой женщиной? Почему это не Аурелия, чистокровной драконицы? Возможно ли такое вообще?

Не понимаю. И не хочу.

Нужно закрыть эту тему и больше о ней не думать.

Метки не быть. И точка.

Но как быть с тем, что случилось там в раздевалке с Дорианом? Смески не способны на иммерсию без накопителя это факт.

Нужно подождать, возможно это пройдёт

Офицер, который всё это время излагал основные принципы иммерсии, смолкает и обводит нас взглядом.

— Мир изменился. Войны больше не ведут родами. Их ведут подразделениями.

А истинные пары плохо вписываются в устав, заканчиваю я мысль. Об этом даже уже в учебниках не пишут.

— В Красной зоне вы учитесь выживать в одиночку. Дракон признаёт только контроль. Всё остальное — слабость.

Я стою молча, чувствуя, как под кожей тихо отзывается тепло. И снова смотрю на небо. Никогда оно не казалась таким глубоким, свободным…

Фрэнс, очнись, не забывай про контроль!

Опускаю взгляд слыша нарастающий гул в ушах. В следующий миг сознание уплывает, что я не успеваю встревожиться.

— Повторение основ мы закончили, — останавливается он и разворачивается.

— Теперь давайте перейдём к практике.

Я снова поднимаю взгляд — и в рваных клочьях тумана различаю тёмный силуэт.

Заморосил мелкий дождь, охлаждая горячую кожу лица.

Зажмуриваюсь и резко одёргиваю себя, сердце стучит как сумасшедшее толкаясь в рёбра, остальные замечают дракона позднее чем я.

В небе Рэммел Морстейн.

— Проклятье.

Все, задрав головы, смотрят на его манёвры.

Ну да, для них это как сошествие бога с неба.

Дракон вырывается из тумана и широкой дугой снижается к полигону.

Огромный, сильный…

Красивый, чёрт возьми, отрицать это бесполезно.

Чёрные крылья режут туман, и волна воздуха бьёт по нам, срывая с кого-то фуражку. Курсанты в восторге. Коленки у многих подкашиваются от этой драконьей мощи.

А у меня под рёбрами сжимается. Абсолютно неуместное восхищение и трепет просыпаются в ответ на его появление.

Понимаю, что Аурелия с ним — идеальная пара. До тошноты.

Он сходит на полигон.

Крылья его плавно вливаются в чёрный мундир. Ни один волосок не сбился. Иммерсия высшего класса, на отточку которой у таких, как я, нет ни лет, ни прав. А у него вся жизнь на это положена.

Я чувствую его ещё до того, как он касается ровного полигона. Давление зашкаливает. Будто пудовая гиря легла на плечи, заставляя выпрямиться.

А внутри — паника.

Тот самый жар начинает клокотать и рваться наружу.

“Контроль. Только контроль”, — повторяю про себя.

Упираюсь взглядом в бетон. Не смотрю на него. Нельзя. Это почти физическая боль — не повернуть голову. Но тело помнит. Чёрт.

Всплывает картинка: душевая, ледяная вода, а по коже — жар. И его тень в проёме. Его рука на моей спине. Совсем не ласковая, а требующая, подчиняющая.

Впиваю ногти в ладони, пока боль не становится острой, как стекло, вытесняя всё остальное.

Он смотрит. Я чувствую этот взгляд, будто прицел.

И… моя голова сама, предательски, поворачивается. Напряжённо, против моей воли.

Наши взгляды цепляются. Его глаза — тёмные, бездонные. Спокойные. Не человеческие.

Я пытаюсь понять, что он думает, но лицо — каменная маска. Он смотрит на меня, как стратег на слабое звено в обороне. И от этого внутри всё сжимается.

А моя магия радостно дёргается в его сторону, узнавая родную стихию. Бросается, что я чуть не вскрикиваю от ужаса.

“Не сметь”, — командую себе.

Если не смогу удержать, то все увидят, что я не контролирую эту свою “низкосортную” силу.

Рэммел просто отводит глаза. Первым. Ровно. Будто так и надо.

Как будто ничего не было.

Как будто моя тихая истерика настолько ничтожна, что даже внимания не стоит.

“Только меня не обмануть, майор. Вы всё чувствуете, именно поэтому исчезли”.

Чувствуете каждый мой нервный вздох, каждый скачок дикой магии под кожей. И моё сопротивление этому.

Это единственное, что отрезвляет.

К счастью, к нему подходит иснтруктор, что-то говорит.

Усиливать слух сейчас с моей нестабильностью рискованно.

Стою, гвоздями впиваясь ступнями в бетон, делая вид, что я просто часть шеренги. Просто одна из образцовых учениц.

А внутри — война. Тихая, невидимая и отчаянная.

Офицер кивает и отходит от Морстейна.

Сердце неспокойно заколотилось в груди.

— Ну что, как я сказал, приступим к практике, — объявляет инструктор.

Но больше всего меня тревожит, что Рэммел Морстейн, кажется, не спешит покинуть полигон.

“Решает проверить? Что б его..”

Он стоит в стороне, скрестив руки за спиной, и наблюдает.

Его присутствие давит сильнее, чем сама высота. Как будто пространство подчиняется ему, выравнивается, становится жёстче.