Я поднимаю голову.
— Мы опаздываем, — говорю ровно.
И, не дожидаясь ответа, выхожу из раздевалки, чувствуя, как за спиной остаётся напряжённая тишина.
***
Занятие по иммерсии проводилось не на плацу, а на крыше учебного корпуса, сконструированного под полигон.
Небо здесь ближе, воздух свежее — идеальное место для перевоплощений.
Я смотрю на плотный занавес. Туман не рассеивался вот уже несколько дней, а только сгущался с каждым днём, опускаясь ниже, заполняя проходы и внутренние дворы академии. Камень под ногами становился скользким. Шаги теряли чёткость, будто пространство само не хотело выдавать тех, кто по нему идёт. Я всматриваюсь и чувствую знакомое давление где-то под рёбрами, там, где магия отзывалась раньше, чем разум успевал понять причину.
До слуха доносились команды офицеров, что проводили занятия на плацах, ряды курсантов то появлялись, то исчезали.
Кто бы мог подумать, что я буду заниматься здесь, в Красной зоне. Я безумно нервничаю и уже не раз жалею, что поднялась сюда вместе со всеми.
Может, нужно было пропустить, сказать, что мне нездоровится? Минута слабости прошла так же быстро, как и появилась, когда на полигоне показался офицер.
Сердце даже приостановилось, но и тут я зря переживала. Это был не Рэммел Морстейн.
Суровый и мрачный офицер обводит курсантов взглядом, а я стараюсь просто слиться со всеми.
— Итак, повторяю, как проходит занятие пошагово, — приступает он сразу к теоретической части. — Сначала подготовка, частичная иммерсия, удерживание, выход. Я вижу в нашем строю новенькую. Выйдите, курсант.
Я делаю вдох, разумеется, надеяться, что я останусь незамеченной, и не стоило.
Делаю шаг вперёд.
— Курсант Франческа Лебланд, — представляюсь я, как положено.
— Скажите, курсант, что такое иммерсия.
Сначала я подумала, что он нарочно задаёт вопросы уровня первого класса, но вовремя понимаю, что это далеко не так.
— Иммерсия — это контролируемое погружение сознания в драконью форму, без полного превращения. Полное допускается только в боевых условиях или по приказу.
— Вольно.
Возвращаюсь в строй.
— Некоторые путают силу с контролем, — наконец произнёс он, идя дальше по ряду. — Это распространённая ошибка.
Голос у него был ровный, почти скучный.
— Дракон не становится опасным в момент превращения, — продолжил инструктор. — Он становится опасным раньше. Когда начинает чувствовать больше, чем способен удержать.
Я невольно сжимаю пальцы.
— Глаза, — он поднял взгляд. — Первое, что выдаёт иммерсию. Зрение.
Я вспоминаю Дориана, когда был потерян контроль. Теперь я знаю, как это выглядит.
— Вы видите резче, слышите дальше, реагируете быстрее, чем позволяет человеческое тело, — значит, вы уже в погружении. Вопрос не в том, есть ли в вас дракон. Вопрос в том, кто держит поводья.
Он снова остановился напротив меня.
— Особенно это касается тех, у кого кровь смешанная, — добавил он без акцента. — Латентные формы нестабильны. Они не знают своих пределов. А значит, проверяют их вслепую.
Я знаю что многие сейчас подумали обо мне, но я делаю вид, что речь не обо мне. По теории оно так, но это лишь в теории.
— Следующие идут когти, потом крылья и дальше — полный оборот, — заключает офицер. — Полную иммерсию могут выполнять только чистокровные драконы.
— Поднимите руку, есть ли среди вас чистокровные.
Разносится тишина.
Курсантов Красной зоны больше пятидесяти — и это только первый курс. Но ни один не поднял руку. Никто даже не шевельнулся.
Чистоту крови давно никто не соблюдал. Прошли те времена, когда роды замыкались внутри себя, когда драконы выбирали пары не по статусу, а по резонансу силы.
Истинные пары стали редкостью. Слишком редкой, чтобы на них рассчитывать. Особенного из молодого поколения.
Но некоторые всё же руки подняли, хотя не так уверенно, первая подняла Рианна Дженельстон, за ней двое парней и ещё четыре девушки. В общей сложности я насчитала двадцать одну единицу.
И хорошо бы, если это было так.
Скорее всего в будущем их переведут в Чёрную зону, если пойдут испытания, экзамены, проверки и много чего ещё.
Раньше такие союзы считались опорой кланов. Сейчас… Я не знаю. Никогда не задавалась этим вопросом. Когда появилась метка у меня просто сорвало голову. Я не думала ни о чем, кроме как о драконе. Никаких вопросов, осторожности и рассудительности. Скорее я бы назвала что истинность в настоящее время это — уязвимость. Самцы и самки уязвимы во время спаривания, такой уязвимости истинные подвергаются постоянно, и дело тут не в опасной окружающей среде, хотя и это тоже, а в готовности признать это и пронести через испытания.
Именно поэтому я не должна допустить ей появиться, именно поэтому меня забросило назад во времени.
Истинность давно умерла. Она не для таких как я — смесков.