Но что, если не все подчиняются ей? О, это было бы здорово, но я даже не могу об этом мечтать, чтобы не расслабляться.
— После майора Морстейна по-другому не бывает.
— Буду знать, — усмехаюсь я.
Значит, я всё-таки не одна, кого он решил прессовать, ладно — прогонять по нормативам. Хотя мог бы и помягче, тот факт, что делал он это специально, я не могу отмести.
— Ты не лезла вперёд. Я думала, ты наглая выскочка, которая получила привилегию быть в нашем строю. Оказалось не так… Но не рассчитывай на мою поддержку и дружбу. Мы не равны, и тебе нужно это хорошо запомнить. Ты показала себя и выдержала проверку на прочность, не сделав ошибки, но это не значит, что мы тебя приняли. Просто сиди тихо и продолжай вести себя в том же духе. Я старшая, и все слушают меня. Будешь делать так же — и тогда тебя никто не тронет. Здесь не воюют за статусность, как в зелёной зоне, а добиваются кровью звания лучшего — за счёт выносливости и силы. Так что, одна ошибка, одна истерика, одно неповиновение и тебя здесь не будет.
Я не услышала ничего утешительного для себя, но впервые ощущаю, что здесь власть Аурелии гораздо меньше. Впервые в меня вошла мысль о том, что я не одна.
Я остаюсь сидеть, с лентой на пятках и жгучей болью, которая пульсирует в такт сердцу.
Рианна уходит, и вместе с её шагами будто исчезает последнее ощущение тепла в этом каменном нутре Военной академии, не терпящей слабаков.
Я остаюсь сидеть ещё несколько минут, потому что если встану сейчас — ноги просто подкосятся.
Мышцы гудят тупо и равномерно, как после слишком долгого бега, но это не обычная усталость. Это откат. Глубокий, вязкий, неприятный.
Магия внутри будто осела тяжёлым илом.
Она больше не рвётся наружу, не искрит — наоборот, лежит плотным грузом, давит изнутри. От этого становится не легче, а тревожнее. Так бывает перед штормом, когда море вдруг замирает.
Я закрываю глаза.
Перед внутренним взором снова вспыхивает полигон: разметка под ногами, рваный туман, воздух, режущий лёгкие, и он — неподвижный, чёрный, как обсидиановый столп.
Его голос. Его взгляд. Команды, от которых тело подчинялось быстрее, чем разум успевал возмутиться.
Я резко открываю глаза.
— Прекрати, — шепчу сама себе.
Но воспоминание не уходит. Оно цепляется за меня, как заноза.
Я не должна так реагировать. Ни на него. Ни на происходящее.
Это опасно. Это слабость. И именно за такие вещи в Красной зоне ломают.
В гардеробной становится шумнее.
Курсанты возвращаются группами — смеются, переговариваются, кто-то громко обсуждает нормативы, кто-то спорит о манёврах дракона.
И в каждом втором взгляде, брошенном в мою сторону — интерес.
Меня разглядывают украдкой, будто проверяют, реальна ли я вообще.
Та самая. Из зелёной зоны. Та, что выдержала и не сломалась.
Мне хочется исчезнуть.
Не быть ни примером, ни исключением, ни поводом для разговоров.
Я тяну ленту на пятках ещё сильнее — до пульсации боли.
Боль возвращает в тело лучше любых мыслей.
“Запомни это”, — приказываю себе.
Я медленно выдыхаю.
Поднимаюсь.
И только тогда замечаю, что руки всё ещё слегка дрожат.
Дженельстон не была доброй, и это не поддержка, а вежливое предупреждение.
Опускаю взгляд на заклеенные раны и вдруг понимаю, что больше всего меня ранит не боль. И даже не то, что меня здесь могут сломать в любой момент.
Ранит мысль, что я почти поверила, что кто-то может быть не против меня, а “за”.
И самое скверное — я чертовски в этом нуждаюсь. Хотя… не должна.
Морщусь, кусая губы.
Лучше бы Рианна сказала, что я не протяну и вылечу из Красной зоны. Так было бы гораздо легче, чем знать правду о себе.
Я медленно затягиваю повязку туже, чем нужно. Боль отрезвляет.
Если я хочу выжить здесь — мне придётся быть сильной без надежды на чью-то защиту.
Жёстко. И почему-то… легче.
Меня охватывает каким-то странным ознобом, как в прошлый раз, когда я стояла у Морстейна в кабинете впервые. Сколько прошло времени? Тогда мне казалось что я простыла. И сейчас опять…
Наверное. Это просто нервы.
Я поднимаюсь со скамьи и иду к выходу. Нужно ещё взять новые учебники, расписание и многое другое, чтобы войти в учебный день по новому распорядку и по правилам Красной зоны.
Я выхожу в коридор, думая о том, что сказала мне Рианна, и вспоминая каменное лицо Морстейна. И совсем не замечаю шагнувшую со спины откуда-то из угла тёмную фигуру. Не успеваю обернуться, и в этот самый момент кто-то хватает меня за плечи и толкает в тёмный проход другого коридора.
Больно ударившись спиной о стену, так что сыплются искры, я хочу возмутиться, дёрнувшись, но мускулистая тяжёлая рука придавливает мою грудь, вдавливая в стену ещё сильнее. Мужское тело нависает надо мной, в меня упирается злой взгляд Дориана.