Истинная слабость жестокого ректора-Дракона Страница 56 из 67
Скорость
7
Главы
Оглавление в файле не найдено.
0%
Страница 56 из 67

Сжимаю пальцы в кулаки и продолжаю маршировать.

И только Морстейн смотрит иначе — с налётом маньячной внимательности.

Нет, показалось. Он просто мстит мне, насмехается и ломает все мои рамки, в которые я так наивно вставляла его фотографию. Он совсем не такой, как я думала, и эта правда бьёт наотмашь.

— Стой, — чёткое командование.

От перенапряжения меня потряхивает, и озноб пробегает по взмокшей спине.

— Курсант Дженельстон, в строй.

— Есть, — Рианна чуть скашивает на меня взгляд. Уж не знаю, что было в нём — признание или ненависть, что я стала причиной её беспокойства.

Выяснится потом. А сейчас…

— Продолжай, курсант Лебланд, шагом марш, — Рэммел Морстейн продолжает команды. И кажется, им не будет конца.

— Есть!

И снова шаги, развороты, чёткая линия направления, безумное напряжение в теле, от которого уже ноют все мышцы.

Стук шага, стук сердца, пульсирующая боль в ногах — сливаются в одно.

Это неправильно, что он выделил сейчас меня, неправильно такое внимание ко мне — недостойной, оказавшейся среди элиты. Всё это похоже на то, что он выбрал игрушку для своих изощрённых манипуляций. Монстр, скрывающийся под видом строгих порядков.

Злость от усталости плещется в груди, готовая взорваться вулканом.

Я выдержу. У вас ничего не получится, майор. Не я одна в ловушке ваших правил — вы тоже не можете выбраться, ведь так?

Когда я прохожу мимо, я чувствую тяжесть его ауры, его тёмный взгляд.

Я разгадала ваш секрет, вашу слабость — вы не имеете права, поэтому так себя ведёте. Поэтому... не можете остановиться.

— Стоп.

Последний чёткий шаг — и я останавливаюсь. Стараюсь дышать ровно, разворот — и равняюсь по стойке “смирно”.

И впервые не отвожу глаза.

Он переводит взгляд на остальных, и я замираю — что он собирается сказать?

Он не смотрит на меня и говорит в пространство, ровно, для всех:

— Эта дисциплина КАВМ.

Пауза.

— Запомните её.

— Вольно.

Строй приходит в движение, а я всё ещё стою, будто его голос остался внутри холодным следом.

И почему-то я точно знаю: это демонстрация была не для всех, а личное послание для такой, как я.

15.

Иду с плаца немного прихрамывая. Всё тело трясёт от напряжения, и холодный воздух остужает жар тела.

Пока иду, слышу восхищённые слова от курсантов, в духе:

«Ты видел?..»

«Она выстояла».

«После подобных марафонов обычно выносят».

«А эта ушла сама…»

«Из зелёной зоны… на счету».

«Эффектный вышел дуэт, зелёной и стальной, думала — упадёт».

Я слушаю вполуха, мне далеко не до чужих оценок, пусть даже и таких, которых я не ожидала.

Единственное, чего хочу, — это упасть куда-нибудь на поверхность.

Не знаю, чему они восхищались: моей выдержке или зверству ректора. Но их можно понять — они не знают всех подробностей наших с майором «отношений».

Я и сама не знаю. Не понимаю, чего он добивается, почему просто не оставит меня в покое.

Сейчас во мне говорили убийственная усталость и злость. И это только начало дня, впереди занятия.

Падаю на скамью в секторе казарменной гардеробной, в самом дальнем углу за металлическими шкафами, и прислоняюсь спиной к холодной стене. Не шевелюсь несколько минут, кажется, что больше не пошевелюсь и вообще не встану.

Но пошевелиться пришлось, когда в помещении послышались шум и шаги.

Наклоняюсь и стягиваю сапоги.

Зрелище не для слабонервных: на серых носках тёмные пятна крови. Стаскиваю их — и едва не стискиваю зубы, продувая воздухом обжигающие, сорванные до мяса пятки.

За защитными лентами нужно идти на вещевой склад.

Но ковылять туда я не в состоянии.

— Возьми.

Я поднимаю взгляд. Пока рассматривала свои увечья, не заметила, как ко мне подошли.

Рианна Дженельстон подступает и протягивает мне то, что держала в ладони: небольшой рулон защитной ленты и плоский пузырёк антисептика.

— Держи, — повторяет коротко. — Заклей сейчас. Потом не дойдёшь.

Пузырёк холодный, прозрачная жидкость пахнет спиртом. Я беру его, выливаю прямо на раны — и резко втягиваю воздух. Жжёт так, что на секунду темнеет в глазах.

Рианна молча разворачивает ленту, отрывает нужную длину, кладёт рядом. Без слов. Без жалости. Как положено.

— Плотно, — бросает она. — И сверху портянки. Иначе снова сотрёшь, завтра уже не влезешь в сапоги.

— Спасибо, — выдавливаю я. — За ленту и за совет.

Рианна смотрит, ничего не отвечает, и я не могу понять, что она теперь обо мне думает. Эта разовая акция благотворительности, и мне не стоит ожидать того, что меня примут в строй, или всё-таки… есть подвох?

Я уже не могу просто доверять никому: все, с кем находилась рядом, служили Аурелии и были ей во всём преданны. Я — враг, эту установку моя сестра загнала всем под кожу. И по-другому уже не будет.