Истинная слабость жестокого ректора-Дракона Страница 33 из 67
Скорость
7
Главы
Оглавление в файле не найдено.
0%
Страница 33 из 67

Внутри — полумрак, пронизанный мягким золотом свечей.

Позолота на стенах дышит светом, зеркала и полированные панели отражают движение огня. Воздух густ, пряный, напоённый смесью благовоний; звучит негромкая музыка — низкие, завораживающие тона будто поглощают, затягивают внутрь.

Здесь не кричат. Здесь шепчут. И от этого становится только страшнее.

Мы поднимаемся по лестнице, ступая по ковру, делающему шаги почти неслышными.

Всё это похоже на храм удовольствий и власти. Дорого, безупречно, но в этой красоте — хищный блеск, будто всё здесь создано, чтобы испытать, сколько ты выдержишь, прежде чем забудешь, кто ты есть.

И кем ты была до этого шага.

Мэйрин оборачивается, на губах лёгкая улыбка.

В коридоре, по которому мы идём, много людей — точнее, девушек. Никто не обращает на нас внимания, каждая озабочена лишь своим отражением и делом. Я никого не знаю. И меня тоже видят впервые.

Это странно успокаивает.

Здесь я — никто. А значит, могу быть кем угодно.

Мэйрин открывает одну из дверей, и мы оказываемся в небольшой комнате — не такой роскошной, как зал, но и здесь те же бархатные стены, дорогие занавески и мягкая мебель. Зеркала в золотых рамах, туалетные столики, усыпанные флаконами, шкатулками и мелочами сугубо женскими.

— Раздевайся, — забирает она у меня сумку. — Вон там ширма, я подам тебе костюм.

— Костюм?

— Ну конечно, не в этом же пойдём в зал, — смеётся.

Я не отвечаю. Потому что если начну говорить — сбегу.

Не верю, что я согласилась на это, но отступать уже некуда.

Захожу за ширму и берусь за пуговицы.

Костюм, который мне подала Мэйрин, сложно было назвать одеждой. Тонкий шёлк облегал каждый изгиб тела, льнул к талии и бёдрам, струился, как жидкое золото, неприлично коротким подолом юбки, едва прикрывая резинку чулок.

Это не форма. Это вызов.

— Ну как, подошло? — интересуется Мэйрин.

— Я не могу в этом выйти.

Мэйрин резко сворачивает ширму, и приглушённый свет падает на меня.

— Ничего себе красотка, — округляет глаза. — Оно в самую пору. Шикарно, — оценивает.

Сама она уже была в таком же наряде, но тёплого, янтарного цвета. И то же самое я могла сказать о ней: несмотря на откровенный крой, курсантка притягивала взгляд.

— Ничего не нахожу шикарного. В этом мне нужно выйти на люди, — хватаюсь за подол, чтобы снять. — Может, есть что-то другое, более закрытое?

— Перестань, — останавливает Мэйрин. — Это просто с непривычки. Поверь, там такие дамы в зале, что к своему наряду ты скоро привыкнешь.

Она замолкает, подступает ближе и несколькими движениями распускает мою скромную причёску.

— Франческа, да ты просто… рождена для света. Смотри, какие локоны, какой блеск. Идеально.

Её слова пугают больше, чем успокаивают.

— Теперь всё… а нет, не всё. Это обязательно, — протягивает белые шёлковые перчатки и маску с позолотой вокруг выреза глаз, сверкающую, изящную.

Мэйрин надевает свою, скрывая шрам на щеке. Теперь её не узнать — она похожа на хищницу: гибкую, уверенную, опасную.

— Ночь пройдёт быстро, ты не заметишь, — говорит она, поворачиваясь к столику. Берёт четырёхугольную бутылку, наливает янтарную жидкость в два стакана и протягивает один мне. — Для храбрости.

— Нет, спасибо, — отказываюсь.

— Один глоточек, всего лишь. Поверь, будет легче.

Я колеблюсь. Но чего я так боюсь? Это просто работа. Специфическая — но я всего лишь одна из обслуги, не больше.

Я делаю это не ради удовольствия. Я делаю это, чтобы выжить.

Беру стакан. Мэйрин чокается краешком о стекло и делает глоток. Я повторяю за ней.

Жидкость обжигает горло и тяжёлым комом падает в желудок. Почти мгновенно становится тепло, волна мягко расходится по телу.

Напряжение чуть отступает. Совсем немного.

Взгляд Мэйрин блестит. Я представляю, как выгляжу сама — и, пожалуй, лучше не смотреться в зеркало. Хватает того, как я себя ощущаю.

«Это всего лишь на один вечер», — твержу себе.

Я получу деньги и смогу заплатить за другую комнату.

А завтра снова стану собой.

Ткань льнёт к коже, шёлк будто дышит вместе со мной. Когда я делаю шаг, он мягко скользит по телу — и вдруг мне становится странно легко.

В коридоре я краем глаза замечаю своё отражение в зеркале — свет падает на плечо, на ключицу, на блеск маски.

Я не отвожу взгляда от своего отражения.

Это не я. Но, возможно, сегодня мне нужно быть именно такой.

— Идём, — торопит Мэйрин.

Мы выходим из комнаты, и на меня обрушивается тёплый, густой букет дорогих ароматов и бархатных голосов. В груди начинает пульсировать что-то странно-волнующее и тревожащее одновременно.

Словно я переступила границу, за которой привычные правила больше не работают.