Истинная слабость жестокого ректора-Дракона Страница 36 из 67
Скорость
7
Главы
Оглавление в файле не найдено.
0%
Страница 36 из 67

Я не из тех, кого можно зацепить взглядом. Тем более — девчонкой в дешёвом костюме.

Это просто совпадение. Просто слабость тела, уставшего от дисциплины.

И всё же я чувствую, как что-то хищное просыпается под кожей — тёплое, обжигающее.

То, что я обычно держу под замком.

10.

Франческа Лебланд

И снова в моих руках записка — к столику с мужчиной в маске дракона.

Захожу за угол и прислоняюсь к стене спиной. Дыхание сбивается.

Тело ватное и мягкое, будто лишённое веса, и кажется, будто стена едва заметно покачивается. Лицо горит.

Я впервые сталкиваюсь с тем, что женщины так откровенно… флиртуют.

Пытаюсь собраться, но мысли плывут густо и медленно, как патока.

Мэйрин заставила меня сделать ещё пару глотков горячительного — и, кажется, они были лишними на пустой желудок.

Да, он, конечно, эффектный… этот мужчина в маске дракона. Но здесь полно других. Почему именно он? И почему я так волнуюсь?

Просто этот гость… с ним что-то не так.

Не так, как со всеми остальными.

Почему он так смотрел? Пристально, в упор, будто видел не маску на моём лице, а то, что под ней.

Может, я что-то делаю не так? Но я делаю то, что сказала Мэйрин: принести — молча уйти. Без взглядов. Без слов. Кажется, просто.

Где, собственно, Мэйрин? Мне срочно нужна её помощь. Пусть лучше она отнесёт, а я пойду… уйду в другую часть зала. Туда, где светлее и не так душно.

Ищу её туманным взглядом, но картина передо мной плывёт — Мэйрин нигде не видно.

Доверить некому — придётся нести самой.

Ещё один глоток твейна оказывается роковым: он придаёт мне храбрости, разливая по телу ленивое тепло.

Наверное, это меня и спасает от переизбытка волнения… или, наоборот, толкает прямо в него.

Когда я поднимаюсь по лестнице, дыхание становится глубже, а движения — плавными, чужими, размазанными. Пальцы, горячие и невероятно чуткие, скользят по гладким перилам.

Я словно увязла в сиропе: всё вокруг обрело плотность и сопротивление.

Мысли путаются, набегают друг на друга, как всполохи, и уплывают, не оставляя ничего, кроме смутного трепета.

Оставить записку. Уйти , — вбиваю себе в голову.

И когда я оказываюсь в нише, сердце стучит в груди гулко — отдаётся в висках, заглушая даже музыку.

Он сидит на своём месте и, похоже, не собирался никуда уходить.

Примет ли вообще это приглашение?

Впрочем, какая мне разница.

Я делаю шаг к столику и замечаю, что он один.

Кладу записку уже без дрожи — её сменяет другое чувство. Любопытство. Желание взглянуть на него.

Он сидит всё так же — будто высечен из тьмы. Маска дракона поглощает свет.

Всё во мне сжимается, стоит только попасть под этот взгляд.

Я не вижу лица, но чувствую — он смотрит.

Как хищник перед броском.

Мне не нужно было смотреть на него.

Но я подняла глаза.

Его реакция оказывается неожиданной.

Сильные, горячие пальцы, словно из расплавленного металла, обхватывают моё запястье.

— Это твоё приглашение?

— Что? Нет, господин, это передали… — теряюсь, не ожидая подобной реакции. Разве не очевидно, что я всего лишь работаю?

Или Мэйрин мне что-то не договорила.

Он будто меня не слушал.

Он не выпустил руку.

Наоборот — поднялся.

Высокий. Грозный. Устрашающий в этой маске дракона — она делает его почти нереальным, будто сам древний хищник сошёл с барельефов, украшающих стены.

Я машинально отступаю и спиной упираюсь во что-то холодное, зеркальное.

От прикосновения стекла по коже бегут мурашки. Холод зеркала в резком контрасте с жаром его тела вызывает почти болезненное ощущение.

Он стоит слишком близко.

Кладёт ладонь на гладь зеркала рядом с моей головой.

Воздух между нами густеет, насыщенный ароматом мужского парфюма — свежим, грозовым, древесным.

Слишком знакомым.

Он гипнотизирует тёмным, почти звериным взглядом из прорезей маски.

— Что вы хотите? — выдыхаю, замирая, чувствуя дрожь в руках и ногах.

Его ресницы опускаются — он смотрит мне на губы.

Моё дыхание ломается, становится глубже. Я ощущаю его дыхание у самой щеки.

И не понимаю, чего больше — страха или того запретного жара, от которого внутри становится тесно и горячо одновременно.

Мужчина поднимает руку и одним коротким движением срывает с себя маску.

И всё внутри меня обрывается.

Что?..

Я только успеваю раскрыть рот от изумления и паники, как его тут же накрывают жадные горячие губы — ректор целует горячо и жадно, не оставляя мне ни секунды на осмысление.

Я дёргаюсь, но большая ладонь ложится на мою талию, сжимает, удерживает, будто оценивает, проверяет, из чего я сделана.

Мир сужается до этого стремительного, жадного поцелуя, до давления его тела, до движения настойчивых мужских губ.