Русалочка, фикция и раздача лещей Страница 15 из 25
Скорость
7
Главы
0%
Страница 15 из 25

Он говорил горячо и увлеченно, размахивая руками. О летающих экипажах и магических накопителях. О том, как здорово в будущем открыть свою мастерскую. Понимала я мало что, прямо скажем, но запал у него был ого-го.

— А какая у тебя магия? — спросила я, едва он сделал паузу.

— Я не маг.

— Жрец упомянул, что в нас обоих она есть. Потому брак и связал нас ментально. А твой отец намекал, что я о тебе чего-то не знаю.

Крум помолчал. Отпил чаю.

— Я тебе потом расскажу. А лучше покажу.

— Когда «потом»? Мы завтра разведемся, и я уплыву.

— Ну вот завтра и покажу. А сейчас не будем портить момент.

Хм. Что же там такого? Что он скрывает? Магия, о которой не хочет говорить. Отец, который намекает на что-то. Звериный рык в храме. Интересно. Очень.

Но муженек прав. Сейчас — момент. Тихий, теплый, с чаем и камином.

Крум начал травить байки из своей жизни — про то, как в детстве поджег штору в кабинете отца, пытаясь провести какой-то опыт. Как сбегал из дома на ярмарку. Как его выгнали из трех учебных заведений подряд.

Говорить так много было трудно, голос звучал натужным эхом моего прежнего, но я рассказала про рыбо-стражей, от которых удирала из отцовского дворца. Про затонувшие корабли, которые исследовала тайком. Про болтун-рыбу, сбежавшую из столичного аквапарка и научившую меня человеческому языку.

— Разве рыбы говорят? — удивился Крум.

— Некоторые говорят. Некоторые нет. Но ни один человек не поймет, что это речь.

— А ты понимаешь?

— Я русалка.

Он красиво округлил глаза. Кажется, болтун-рыба произвела на него неизгладимое впечатление.

Мы и не заметили, как за окном занялся рассвет. Я зевнула, Крум тоже.

— Бр-р-р, — он тряхнул головой, — надо идти спать.

Забрал у меня тазик, слил воду. Принес пушистое полотенце и принялся обтирать мой хвост. Я смутилась. Было в этом что-то такое… интимное. Чешуя под полотенцем сохла, тускнела, через несколько минут хвост дрогнул, разделился — и вот у меня снова две ноги.

Я быстро обулась. Мы вышли из садового домика. Утренний сад был совсем другим — мокрым от росы, сонным, в туманной дымке.

До комнаты добрались молча. Глаза слипались. Скинув сапоги, я рухнула на кровать прямо в платье. Крум что-то пробормотал — кажется, «спокойной ночи», — и я провалилась в темноту.

Проснулась оттого, что кто-то дышал мне в затылок. Тепло. Размеренно. И рука — поперек моей талии.

Я распахнула глаза. Кровать. Двуспальная. Постель не разобрана. Мы оба одеты. И Крум — вот он, рядом, на соседней подушке. Спит. Ресницы подрагивают, волосы растрепаны, на подбородке проступает щетина.

Я пихнула его в бок.

— М-м-м? — Он приоткрыл один глаз.

Я пихнула еще раз. Муженек открыл оба глаза, зевнул.

— Ох, чуть обед не проспали.

Он повернулся ко мне. Его ресницы дрогнули, губы приоткрылись. Я машинально облизала свои и тут же вспомнила: Крум должен был спать на диване! Уперлась ладонью ему в плечо и оттолкнула.

— Да забыл я вчера про диван… — Он зевнул снова, ничуть не смутившись. — Увидел кровать, машинально прилег и отключился. Но лишнего себе не позволял! Даже во сне.

Я улыбнулась. Потому что Крум был смешной: сонный, лохматый, со следом от подушки на щеке.

— Давай собираться на праздничный обед.

Стало грустно. После обеда — развод. После развода — пристань. После пристани — море. И все.

Минуточку. Так и было задумано! Пора домой. Там безопасно и привычно, там отец и сестры. Там мой голос вернется навсегда. Там нет принцев-похитителей. Но там нет Крума…

Ай, сначала — еда. И второе, на сей раз последнее представление для советника.

Глава 8

Я пыталась расчесать спутанные волосы перед зеркалом в комнате Крума. Расческа нашлась на прикроватном столике. Мужская, с редкими зубьями. Но за неимением другой сгодилась и эта.

Крум сидел на краю кровати и наблюдал за мной с таким выражением, словно я делала что-то забавное.

— Молодец, — оценил он, когда я особенно яростно продрала колтун на затылке, — что не вилкой.

Я показала ему кулак через отражение. Не до такой же степени я русалка. Вилкой едят, а не причесываются. Даже у нас в море это знают.

В ведерке мирно дремал мой бестолковый Лещ. Стоило мне подойти, как он высунул голову и воззрился на меня круглыми глазами. «Жди тут», — велела ему мысленно, но питомец и без ментальной связи понял. Пустил пузырь и ушел на дно.