— Неважно, — отрезал он. — Нам приказано доставить девушку во дворец. И мы это сделаем.
Крум издал рык. Низкий, грудной, какой-то звериный. У меня по спине побежали мурашки, а волосы на затылке зашевелились.
— Не смейте ее трогать, — произнес он угрожающе. — Иначе будете иметь дело со мной.
Жрец попятился, прижимая чашку к груди.
— А может, не будете ссориться с его высочеством? — предложил он жалобно. — Вероятно, все это лишь недоразумение… Решим миром…
— Я сын королевского советника, — перебил Крум. — Разберусь.
На лицах следопытов отразилась сложная работа мысли. Старший прищурился, разглядывая Крума с новым выражением — оценивающим.
— Так вы тот самый… — ахнул он. — Про которого писали в газетах? Который вычислил и изловил похитителя дев в лесах и деревнях?
Крум приосанился. Плечи расправил, подбородок задрал. Еще бы павлиний хвост распустил — и была бы полная картина.
— Да, это я.
Следопыты переглянулись. Второй шепнул старшему что-то на ухо. Тот помрачнел еще больше, что казалось невозможным, но вот — случилось.
— Ладно, — выдавил он. — Мы доложим принцу.
— Докладывайте кому угодно, — отмахнулся Крум. — Всего хорошего.
Следопыты удалились, жрец рухнул на скамью и принялся пить чай прямо из носика чайника.
Надо же. Да мой муж — герой! Про него в газетах писали, а он тут — на первой встречной женится и следопытов отшивает. Бывают же в жизни повороты.
— Ну что, женушка, — сказал он бодро, — идем отмечать свадьбу.
Не дожидаясь ответа, взял меня под руку и повел в ресторан. Тот, возле заднего двора которого я спасла Леща. Внутри гремела музыка, пахло жареным мясом и специями. Зал был полон: гуляки, парочки, шумные компании. Официанты носились между столиками с подносами, лавируя с ловкостью циркачей.
Нас усадили за лучший столик — у окна, с видом на площадь. Крум явно был здесь завсегдатаем. Официант подлетел мгновенно, расстелил салфетки, подал меню. Я уткнулась в него, делая вид, что читаю. Буквы по-прежнему не складывались в слова, благо были картинки. Ткнула пальцем в салат из водорослей. Знакомая привычная еда.
— Мяса, — заказал Крум, не глядя в меню. — Много мяса. Гранатового сока. И принесите ведро.
— Ведро? — Официант моргнул.
— Ведерко. Такое, из-подо льда для шампанского.
Официант пожал плечами и удалился. Через минуту на столе появилось требуемое — блестящее, с вензелем ресторана. Крум налил в него воды из графина. Я запустила Леща в ведерко, он с облегчением задышал, расправил плавники и пустил пузыри. Вскоре принесли сок.
— И как ты дошла до такой жизни? — поинтересовался Крум, салютуя мне бокалом.
Естественно, я отпила из своего молча.
— Ты немая, что ли?
Кивок.
— А что у тебя за дела с принцем?
Я провела ребром ладони по горлу.
— Ну да, — пробормотал он. — Чую какую-то драматичную историю.
Принесли еду. Мой салат из водорослей выглядел на удивление симпатично. Круму подали гору мяса-гриль — дымящуюся, истекающую соком. Я жадно набросилась на кушанье. За день набегалась так, что готова была съесть и водоросли, и ведерко в придачу.
Крум тоже ел. Манеры у него были… хищные. Не то чтобы плохие — вполне себе аристократические, но в каждом движении сквозила звериная грация. Как он держал нож. Как отрывал мясо от кости. Салфеткой и то пользовался с опасной элегантностью.
— Не бойся, Стояна я отважу, — сказал он, прожевав. — Нечего у меня уводить жену. Даже если я увел у него невесту.
Я беззвучно хмыкнула. Когда тарелки опустели, Крум кинул на стол горсть монет и поднялся.
— Отлучусь на минутку в уборную — и поедем ко мне домой. Буду тебя со свекром знакомить.
Я замерла с вилкой в руке. Опять. Снова везут куда-то. Нет уж, с меня хватит!
Крум скрылся в глубине зала. Я выждала три секунды, сгребла монеты со стола в карман. Подхватила ведерко с Лещом и рванула к выходу.
На улице было все так же шумно. Я нырнула в толпу и засеменила прочь от ресторана. Питомец болтался в воде, явно не одобряя резких движений. Я и сама их не одобряла, но выбора не было.
Извозчик нашелся через две улицы. Пожилой, с седыми усами и такой же пожилой кобылой. Я сунула ему монеты и изобразила пантомиму: волны, пристань, море. Он посмотрел на монеты, на меня, на ведерко с рыбой. И проявил догадливость.
— Садись, красавица. Довезу до пристани.
Ура!
Доехали мы быстро. На пристани было тихо. Никаких гуляк, минимум фонарей — только темные силуэты, мокрые доски причала да плеск воды о сваи. Пахло солью, рыбой и свободой. Я пошла к самому дальнему причалу — туда, где не горели фонари и где меня точно никто не увидит. Там исключительно бочки, канаты и сложенные сети. То, что надо.