Глава 6
Фонари вдоль подъездной аллеи горели теплым золотом. Сама аллея была вымощена светлым камнем, а по бокам темнели ровные ряды кустов — не то роз, не то чего-то еще, в ночи не разберешь. Впереди возвышался дом. Не замок — их с меня хватило. Именно дом. Трехэтажный, с мансардными окнами, увитый плющом, который в свете фонарей отливал медью. Над парадным входом — кованый козырек.
Самоходная карета мягко свернула к гаражу — отдельно стоящему зданию справа от дома. Крум заглушил мотор, и в наступившей тишине стало слышно, как стрекочут сверчки.
Хвост мой к этому моменту окончательно высох, превратился в ноги. Крум взял ведерко с Лещом.
— Одевайся, — велел он. — Я выйду. Подглядывать не буду, честное слово.
И вышел. Надо же, какие манеры.
Я натянула коричневое платье, кое-как пригладила волосы — мокрые, спутанные, но хоть не в тине. Благо вода в той бочке была чистой. Сапоги сели на ноги как родные. Я выбралась из кареты, и Крум, поджидавший с ведерком в руках, окинул меня оценивающим взглядом.
— Нормально, — резюмировал он. — Идем.
Дом внутри оказался под стать фасаду. Никакой холодной замковой роскоши, гобеленов с подозрительными сценами охоты и рыцарских доспехов. Вместо этого — деревянные панели на стенах, приглушенный свет магических бра, ковры, в которых нога утопала по щиколотку. В холле потрескивал камин, над ним висел портрет дамы в жемчугах — судя по фамильному сходству, матушка Крума.
Навстречу нам выплыл дворецкий. Пожилой, с выправкой и бакенбардами. Узрел меня — и сбился с шага. Его рот приоткрылся сам собой.
— Деверика, — представил меня Крум, — моя супруга.
Дворецкий выдал звук, похожий на «ы-ы-ы». Видимо, за годы службы он привык ко многому, но внезапная жена сына хозяина в программу не входила.
На лестнице загремели шаги. Тяжелые, уверенные — чем-то похожие на шаги Крума, но грузнее. И тут же возглас:
— Супруга?!
Мужчина сбежал по ступенькам и замер в холле. Солидный, с темными волосами, тронутыми сединой на висках. Черты лица — те же, что у Крума, но смягченные. Ноль хищной грации. Дорогой домашний сюртук, перстень на пальце, бакенбарды погуще, чем у дворецкого. Отец. Сразу видно.
— Да, папенька! — Крум широко улыбнулся. — Мы только что поженились в храме.
— В Квартале Греха, что ли? — прищурился отец. — Иначе бы я знал о поданном заявлении.
— Не надо придираться. Вы хотели, чтобы я женился, — вот вам моя жена.
Он картинным жестом указал на меня. Я изобразила неловкий поклон. Насколько это вообще возможно, когда в трех шагах от тебя стоит ошарашенный советник, а за спиной — дворецкий с выпученными как у Леща глазами.
Отец Крума кашлянул в кулак. Подошел ближе.
— Так, мне надо все это переварить. Меня зовут Горазд. Отец этого оболтуса и ваш, стало быть, свекор. А вы кто такая будете? Из какого рода?
Я выдавила улыбку.
— Она немая, — сообщил Крум.
— Вам принести тетрадь и ручку? — не стушевался свекор.
Я мотнула головой.
— И неграмотная, — добавил муженек все тем же бодрым тоном.
Горазд схватился за сердце. В прямом смысле — прижал ладонь к груди, сделал глубокий вдох. Дворецкий за его спиной осел на банкетку. Я поняла: на такую реакцию Крум и рассчитывал. Эпатировать отца, довести до полуобморока, а затем торжественно предъявить развод. Но Горазд, к его чести, быстро взял себя в руки. Выдохнул. Выпрямился.
— Это не из-за вашего недуга, — сказал он мне. — Просто все очень неожиданно. Я рассчитывал на пышную свадьбу.
«И другую невесту», — мысленно добавила я.
— Пышную свадьбу хотела бы маменька, — парировал Крум. — А вы просто хотели свадьбу. Так что я все сделал согласно вашему желанию.
— Я всегда жалел, что она не дожила до этого момента. — Горазд вздохнул. Как-то очень тяжело и протяжно. — А теперь вот уже даже и не знаю.
Я сделала вывод: матушка Крума почила. Свекрови у меня нет. Это плюс или минус? Впрочем, какая разница. Завтра я уже буду разведена. Уплыву в море. Все это превратится лишь в опасное приключение, которое останется в прошлом.
— Да это и для нас было неожиданно, — разливался Крум. — Увидели друг друга и поняли: надо бежать в храм.
И ведь не врет же. Увидели друг друга — было. Надо бежать в храм — было. А детали? Их свекру знать необязательно.
Горазд вдруг уставился на ведерко в руках Крума.
— Почему у тебя в руках ведро с рыбой? На ужин принес?
Я похолодела. Лещ, кажется, тоже — затих и даже пузыри пускать перестал.
— Никак нет. — Крум и не моргнул. — Это питомец Деверики.
— Питомец, — повторил Горазд.
— Лещ. Ручной. Очень умный.
Ну это он ему сильно польстил…
— Крум, нам надо поговорить наедине, — твердо сказал Горазд.
— Мне нечего скрывать от жены.
— Да? — Горазд приподнял бровь. — То есть она все про тебя знает? И про то, что…
— Уговорил, — перебил Крум. — Поговорим наедине.
Я хмыкнула. Ну да, ну да. Скрывать от жены нечего, но поговорить лучше без нее. Но мне-то что? У каждого свои секреты. У меня вон хвост.