Крум вышагивал рядом, сунув руки в карманы, и казался почти безобидным. Но я все еще помнила его звериный рык в храме — такое не забывается.
— Вот, — он остановился у пышного куста, усыпанного кремовыми розами, — маменькин любимец. Редкий сорт, ее гордость. Садовники над ним трясутся, как над зеницей ока.
Розы были великолепны. Крупные, бархатные, с тонким приятным ароматом. Я вопросительно кивнула на куст. Мол, а что с ней случилось?
— Заболела, — ответил Крум с тоской, — когда мне было семь. Да так и не оправилась. Отец воспитывал меня один. Няньки долго не задерживались: какие-то сплошь трепетные девы попадались. Чуть что — в слезы. Отец их увольнял пачками.
Ну ясно, он и маленьким был невыносим. Семь лет — возраст, когда уже вовсю проявляется характер. Могу себе представить, что вытворял. Хотя нет, не могу. Банально не хватит фантазии.
За розарием раскинулась оранжерея с диковинными растениями: мясистые листья, причудливые соцветия. Я непонимающе нахмурилась, и Крум это заметил.
— Суккуленты из южных пустынь. Запасают воду внутри себя, могут месяц жить без полива. А вот монстера, — он указал на растение с огромными резными листьями, — из тропиков. У нас в оранжерее таких еще десятка два.
Водил меня от растения к растению и каждое называл, описывал, откуда оно и чем примечательно. У нас в море такого не росло. Там вообще все иначе: водоросли, кораллы, актинии. А у людей совсем другой мир.
Я поймала себя на мысли, что Крум понимает меня без слов. Я молчу, а у нас диалог. Удивительное дело! Ни с кем такого не было. Со Стояном вообще ничего не было, кроме желания треснуть его лампой, что я и проделала.
— А тут у нас…
Я шагнула вперед, и сапог с хлюпаньем ушел в лужу. Поливочный аппарат, чтоб его. Рядом шипел шланг, и с газона натекла вода.
Бац! Промочила ноги. Материализовался хвост, и я, потеряв равновесие, рухнула на газон.
— Чтоб тебя! — вырвалось у меня вкупе с парочкой крепких выражений. Голос-то прорезался.
Крум подхватил меня на руки.
— Вот так лексикон, — восхитился он.
— У портовых грузчиков подслушала…
— Не ушиблась?
— Нормально все. У меня противоударный хвост.
Для убедительности я им дернула — и тот чуть не отвесил Круму оплеуху.
— Может, ударный?
— Продолжишь ехидничать — так и будет.
Я покосилась на дом. Окна были темные, только в одном горел свет — в кабинете Горазда, кажется. Но сюда, в глубину сада, никто не смотрел.
— Ой, как бы нас тут не увидели, — пробормотала я.
— Ну увидят — и ладно.
Это он меня так не стесняется? Или хочет окончательно добить папочку?
Крум подобрал мои сапоги и понес меня куда-то в сторону. Через несколько шагов в темноте проступил садовый домик — небольшой, деревянный, с трубой и кружевными занавесками. Крум толкнул дверь плечом, вошел и усадил меня в плетеное кресло с мягкими подушками. Исчез в глубине домика и вернулся с полным воды тазиком. Водрузив его на пол, аккуратно пристроил туда мой хвост.
— Зачем? — изумилась я с непривычной для себя хрипотцой. — Пока хвост мокрый, у меня не будет ног.
— И дара речи тоже.
Оу, хочет поговорить. Для этого нужен мой голос. А для голоса нужен хвост. Логично.
Крум растопил камин. Затрещало пламя, отбрасывая теплые отсветы на деревянные стены. Он сел в соседнее кресло и вытянул ноги к огню.
— Расскажи о море, — попросил меня.
Я поведала о подводных гротах, где светятся анемоны. О похожих на города рифах и рыбах-попугаях. О том, как мы с сестрами играли в догонялки с дельфинами. О китах, поющих в глубинах. О том, как отец собирает совет в тронном зале из перламутра и какой у него есть волшебный трезубец, управляющий морем.
Крум не перебивал, огонь потрескивал.
— Сильно хочешь домой? — спросил, когда я замолчала.
— Хочу в безопасность.
— А как ты вообще тут оказалась?
Я вздохнула, взвешивая за и против, и все-таки поделилась про сделку с Ункулой. Про свой голос в ее флаконе. Как мне хотелось посмотреть на сушу и двуногих, вот я и пошла на столь рискованное предприятие.
— И как мы тебе? — криво усмехнулся он.
— Принц прилично испортил впечатление. Но ты скрасил.
— Ну да, — Крум зарделся и отвернулся к камину, но я успела заметить, как дрогнул уголок его рта, — я…
— Прекрасен, — закончила я за него.
— Это, между прочим, просто здоровая самооценка.
Я рассмеялась. Искренне, легко. Ну забавный он, ей-боги!
Крум заварил нам чай. Травяной, с мятой и сладкими нотками.
— Твоя очередь, — потребовала я. — Расскажи, о чем ты мечтаешь.
— Конструировать техномагические штуки. Это же круто — смешивать магию и технологии. Карета с кучером — давно вчерашний день, когда есть самоходные. А знаешь, сколько еще всего можно придумать?