Глава 1
— Это ты! — завопил кто-то прямо над ухом. Звонким голосом, полным идиотского ликования. — Моя чудесная спасительница!
Чужая ладонь стальным капканом сомкнулась на моем запястье.
Я дергано повернулась, заранее зная, что ничего хорошего не увижу. Ну конечно. Златокудрый смазливый тип смутно знакомой наружности. С челюстью, способной колоть орехи, и выражением вселенского обожания на физиономии. Одет в бархатный камзол, расшитый золотой нитью, сапоги начищены так, что в них отражалось небо.
А как хорошо все начиналось!
Матросы в промасленных робах перекатывали бочки, подъемные краны на кристаллической тяге с мерным гудением переносили контейнеры с грузом от кораблей к складам. Паровой буксир, пыхтя и отплевываясь струйками пара, отчаливал от соседнего пирса, а над его трубой дрожало марево разогретого воздуха. Чайки орали как резаные. Я чувствовала себя почти как дома, только без хвоста и перспективы быть сожранной акулой.
Пристань пахла гниющими водорослями и рыбой. Идеальное сочетание, чтобы перебить соль на губах и остатки здравого смысла в голове. Я прогуливалась вдоль причала, старательно делая вид, что всю жизнь хожу на двух ногах, а не отрастила их с утра по бартеру. Получалось, надо сказать, не очень. Каждый шаг отдавался в позвоночнике тупым напоминанием о том, что мой привычный способ передвижения — горизонтальный, в толще воды, а не это вот дрыгоножество по суше.
Но любопытство — страшная сила. Отец поговаривал, что мое любопытство до добра не доведет. Как всегда, оказался прав.
Мой план был прост, как строение морского огурца: посмотреть на людей, вдохнуть воздух, походить по твердой земле и вернуться обратно в море до того, как отец обнаружит пропажу. Никаких происшествий. Но златокудрый тип вполне тянул на происшествие. Причем катастрофического масштаба.
— Это же ты! — повторил он, прижимая свободную руку к сердцу. — Я узнал тебя, прекрасная дева!
Я попыталась вырвать запястье. Фигушки. Хватка была как у кракена, сцапавшего рассеянного тунца.
Вокруг начали останавливаться люди. Портовый грузчик с тюком на спине замер, уставившись на нас. Торговка рыбой приоткрыла рот, какой-то господин в строгом сюртуке и с бакенбардами отвесил церемонный поклон — не мне, моему приставале. И тут до меня дошло. Обычные люди не удостаиваются поклонов от господ с бакенбардами. Не носят камзолы, расшитые золотом. И не орут на всю пристань с интонациями, которые обычно приберегают для оглашения королевских указов.
Ко мне пристал представитель местной знати. Кого узнают в порту. Кто сейчас привлекает ко мне совершенно ненужное внимание. Я дернулась. Он сжал пальцы крепче и расплылся в такой сияющей улыбке, что ей можно было освещать маяки.
— Это я, принц Стоян. Ты вытащила меня из воды и спела дивную песню!
Ах, ну да.
Неделю назад на скалистом берегу. Плавала себе на поверхности, когда с утеса сиганул человек со скорбным выражением лица, ударился о воду, ушел под волны и даже не пытался выплыть. Просто пускал пузыри с каким-то обреченным спокойствием.
А что мне было делать? Не дать же утонуть парню. Я вытащила его на берег. Бедняга был без сознания, на редкость бессмысленные глаза закатились под веки. Воды наглотался. Между прочим, так себе место для купания. Глубина небольшая, а камней полно. Мог и голову разбить. Ему повезло: отделался мокрым камзолом и обмороком.
Пока он лежал и приходил в себя, я пела. Точно. Вспомнила. Кажется, это была песня «Почему ты такой придурок?». Импровизация. От души. На три куплета с рефреном про то, что прыгать со скал в воду могут только сумасшедшие, да и те поумнее будут.
Я же не думала, что он слышал. Была уверена: валяется без сознания. Что я уплыла до того, как недоутопленник очнулся.
Оказалось, запомнил меня. И теперь стоял передо мной, сжимая мое запястье, и глядел так, будто я лично подарила ему луну с неба в бархатной коробочке.
Я снова дернулась. Бесполезно. Вцепился намертво, словно в какое-то сокровище.
— О нет, второй раз я тебя не упущу, — провозгласил этот ненормальный и подхватил меня на руки.
Земля ушла из-под ног. В буквальном смысле. Я оказалась прижата к расшитому золотом камзолу, мои временные конечности беспомощно болтались в воздухе. Толпа ахнула. Кто-то захлопал, решив видимо, что это часть какого-то представления.
Я отчаянно покосилась на стоявшую у края причала бочку с рыбой. В мутной воде, среди сонной трески и пары окуней, прятался он. Мой верный друг Лещ.
Он высунулся из бочки ровно настолько, чтобы его рыбья морда показалась над поверхностью. Глаза сбились в кучу — вообще-то они всегда были в кучу, такова уж особенность физиологии, но сейчас это была особенно изумленная куча.