— Он был… так близко от тебя… — всхлипнула она, и её руки, уже не робко, а с какой-то отчаянной жадностью, касались моей кожи, вызывая во мне новую волну дрожи и, к моему стыду, всё то же неуместное возбуждение. Я только прижал её крепче, целуя в шею, проводя руками по спине, пытаясь успокоить, вернуть к реальности.
— Я тебя не покину… — прошептал я ей на ухо, ощущая, как дыхание обжигает её кожу. — Никогда…
Ева подняла на меня заплаканные глаза. Я коснулся пальцами её слёз, вытирая их с её нежной кожи.
— Обещаешь? — прошептала она, неотрывно глядя на меня. Её взгляд прожигал, в нём было столько страха, столько невысказанной боли.
Моё сердце сжалось от жалости и страха. Она так боялась потерять меня, и я… я чертовски боялся потерять её. Сейчас, как никогда, я ощущал эту хрупкую нить, что связывала нас. Лёгкая дрожь не проходила, волнами пробегая по всему телу.
— Обещаю, — прошептал я в ответ, вкладывая в это обещание всю свою душу.
— И ты тоже… будь рядом! — эти слова были полны отчаяния, и это было всё, что я мог сейчас сказать.
Ева подалась вперёд, касаясь моих губ.
В этот раз поцелуй был совсем другим – нежным, осторожным, словно мы заново знакомились друг с другом. Медленным, словно время остановилось. Я перехватил её лицо, вынуждая немного откинуть голову, и углубил поцелуй, сделал его более чувственным, более интимным. Пытаясь выразить всю ту любовь и страх, что переполняли меня.
Едва оторвавшись от неё, я прошептал:
— Осталось немного… мы скоро будем дома…
Ева кивнула, и, немного успокоившись, села обратно на своё сидение. Но оставшиеся десять минут она то и дело вздрагивала, поглядывала на меня и сжималась, как испуганный зверёк, от каждого громкого звука или проезжающей мимо машины. Мне хотелось как можно скорее добраться до дома, заключить её в свои объятия и никогда больше не отпускать. Защитить её от этого мира, от всего, что могло бы её ранить. Защитить её от самого себя.
Наконец, мы заехали на территорию и остановились возле нашего особняка. Конец октября и дождь полил, как из ведра, вымывая всё вокруг, и даже ухоженный, такой прекрасный в летние дни сад, сейчас выглядел уныло и блёкло.
Я повернулся к Еве, чтобы рассмотреть её получше. Как только мы въехали на территорию, она словно выдохнула.
— Как ты? — спросил я.
— Уже лучше, — ответила она, но тут же схватила меня за руку, переплетая пальцы. — Ты меня не бросишь… сегодня…? Вообще…?
Она закусила губу, потупив взгляд. Сумасшествие какое-то – быть с ней постоянно. Но к чёрту правила, к чёрту все условности. Какое теперь имеет значение родство, эта необъяснимая, но такая сильная связь, незащищённый секс? Все запреты к чёрту! Сейчас это не важно. Мы будем вместе.
Я притянул её голову к себе, поцеловав в лоб.
— Мы будем вместе, — прошептал я.
Ева попыталась взять себя в руки, но я чувствовал, как она всё ещё дрожит.
— Мы что, прямо будем спать в одной постели? — спросила она, немного с иронией, будто пытаясь скрыть своё волнение.
Я увидел, как мгновенно покраснели её щеки. Она хотела этого… безумно хотела. Я выжидающе посмотрел на неё, понимая, насколько это серьёзный шаг, насколько это чертовски привлекательно.
— Тебе от меня не избавиться… даже во сне и даже в постели…
Ева задержала дыхание, я воспользовался этим мгновением, и быстро выскочил из машины, захватив из бардачка зонт. Открыл дверь Евы.
— Пойдём, не хочу, чтобы ты промокла!
Мы быстро побежали под зонтом к дому, а уже в холле я бросил его куда подальше и притянул её к себе, обнимая. Прижимая её ближе, чувствовал, как бьётся её сердце. Время будто остановилось. Казалось, прислуги и вовсе не было – то ли все разбежались от ливня, то ли просто старались не попадаться нам на глаза. В этот момент мне было плевать.
Я отодвинулся от Евы и снял с неё куртку-бомбер. Под ним были светлые джинсы и красный, кричащего цвета пуловер. Вроде бы невинный наряд, но v-образный вырез так и манил, дразнил взгляд. И когда Ева успела стать такой соблазнительной?
Воспоминание о нашем сексе… чёрт… сколько раз это было? Не так уж много, но достаточно, чтобы запомнить её вкус навсегда. Помню, как ласкал и целовал её грудь, и от этого воспоминания меня будто обожгло огнём, кровь прилила к паху, настолько сильно, что я почувствовал, как член упирается в молнию на брюках. Чтобы унять нарастающее напряжение, я бросил её куртку в холле, на диван, отвернувшись, чтобы она не увидела мой стояк. Пытаясь отвлечься, дрожащими руками стал расстёгивать пуговицы со своего пиджака.
Ева подошла ко мне снова и положила свои руки поверх моих.
— Дай помогу тебе! — прошептала она, и я поднял на неё взгляд.