Дверь задрожала под напором чьих-то яростных попыток ворваться внутрь. Ручка трещала, словно вот-вот сломается.
— Пошли все на хер! — прорычал Адам, выхватывая ремень из зубов.
Его рык был настолько звериным, что я невольно вздрогнула. Страх сковал всё тело. Он действительно собирается меня выпороть? Сейчас? Здесь?
Он резко вскинул на меня взгляд, и тот просто горел неистовым, дьявольским огнём.
— Ну что… готова быть наказанной? Я предупреждал тебя, что тебе будет больно сидеть!
— Да пошёл ты! — смогла прошипеть я в ответ, чувствуя обжигающий стыд, смешанный с нездоровым возбуждением.
Его глаза опасно блеснули в отражении зеркала, и в следующее мгновение его рука взметнулась, обрушивая на меня первый удар. Ремнём, по моей голой заднице. Не сильно, но ощутимо.
Боль пронзила плоть, отрезвляя, но одновременно поджигая ещё больше похоти. Я уверена, красные отметины уже проступили на коже. Он метил меня, как свою собственность, и от этой мысли меня пробрала странная дрожь.
— Ты что… совсем больной? — простонала я, двигая бёдрами в стороны, пытаясь вырваться из его цепких рук. Но он не оставлял мне ни малейшего шанса. Его хватка была стальной, нерушимой.
Второй удар обрушился на бедро, заставляя всё моё тело дрожать от ярости и… чёрт возьми, возбуждения.
Ненавижу этого тирана, напыщенного… самодовольного…
— Делаю то, что не делали твои родители… слишком много свободы тебе дали, а теперь ты этим пользуешься! — прошептал Адам, прерывая поток моих внутренних проклятий. Его голос был низким, хриплым от сдерживаемой ярости, и от этого становилось ещё страшнее.
Снова удар. Снова стон. Я почувствовала, что уже не сопротивляюсь, принимая эти болезненные ласки. В груди клокотала смесь из унижения, стыда и извращённого наслаждения. Я знала, что заслужила это. Знала, что сама подтолкнула его к этой точке. Но быть наказанной таким мерзким способом… это было отвратительно и… одновременно невероятно волнующе.
Я закрыла глаза, позволяя боли захлестнуть меня с головой. Каждый удар ремня выбивал из меня остатки сопротивления, оставляя лишь податливую, готовую ко всему плоть. Я чувствовала себя сломленной, униженной, но в то же время… невероятно живой. Словно он пробуждал во мне какие-то тёмные, скрытые желания, о которых я даже не подозревала.
Резко остановившись, Адам тяжело дышал, его тело дрожало от сдерживаемого напряжения. Моё же было на пределе, каждая клеточка горела, требуя большего. Я чувствовала себя до безумия возбуждённой. На светлых кружевных трусиках, должно быть, отчётливо виднелись следы моего позора и моего желания.
Наши взгляды встретились в зеркале, и в них не было нужды в словах. Его глаза, тёмные и хищные, горели похотью, обжигая меня дотла.
Я прикусила губу, пытаясь сдержать рвущийся наружу стон.
— К чёрту! — сорвалось с его губ хриплым шёпотом.
И вот, я почувствовала, как его руки грубо хватают ремень, затягивая узлы вокруг моих запястий. Я не сопротивлялась, отдаваясь в его власть, позволяя ему делать со мной всё, словно я мазохистка, упивающаяся собственным унижением.
В голове пульсировала лишь одна мысль:
«Он мой. И я принадлежу ему».
Резким толчком он прижал меня к холодной поверхности мраморного умывальника, выбивая из лёгких остатки воздуха. Моя грудь болезненно упёрлась в край раковины, а лицо отразилось в зеркале, напротив его пылающего страстью взгляда.
— Что ты... собираешься делать? — прошептала я, голос дрожал от нарастающего напряжения, от предвкушения безумства.
— Я собираюсь трахнуть тебя. Прямо здесь. Прямо сейчас! — прорычал он мне в самое ухо, и от его слов по телу пробежала волна мурашек.
Не давая мне опомниться, он опустился на одно колено, его руки скользнули по моим бёдрам, стягивая с меня трусики до лодыжек и снимая с меня полностью одну штанину джинсов.
Он резко выпрямился и снова его руки обхватили мои привязанные запястья, фиксируя меня на месте, а его колено грубо раздвинуло мои ноги в стороны, открывая меня для него. Инстинктивно я подалась бёдрами назад, распахиваясь перед ним, предлагая ему полный доступ в своё тело.
Не отрываясь взглядом от меня в отражении зеркала его рука опустилась вниз и я почувствовала, как его палец проник внутрь меня, а остальные, обжигающе, медленно стали размазывать мою влагу по клитору.
От этого касания я невольно выгнулась, подаваясь навстречу его руке, требуя большего, жадно принимая каждое его прикосновение.
— Ты готова… — прошептал он, не отрывая взгляда от моего лица. Его глаза казались зелёными омутами, затягивающими меня в пучину греха.