Я пытался быть хорошим опекуном, понимающим, заботливым. Но все мои усилия разбивались о стену её ненависти, её непримиримого бунта. Глубокий вдох, еще один… нужно успокоиться. Держать себя в руках. Но это становилось невыносимо.
Я нашел её. Выследил эту дерзкую девчонку. В её расширенных зрачках мелькнула искра удивления. Отлично. Значит, она не думала, что я приду. Не подозревала, что у меня достаточно средств, чтобы всегда знать, где она.
— Какого чёрта ты тут делаешь? — спросила она дрожащим голосом, но вызов в глазах не угас.
Я позволил холодной улыбке тронуть мои губы. Улыбкой хищника, скрывающего желание подчинить, сломить её сопротивление.
— Я пришёл напомнить тебе, Ева, что ты всё ещё моя подопечная. И ты должна заплатить за ослушание.
Я протянул руку, чтобы схватить её, увести отсюда. Домой. Где я смогу… разобраться с ней. Но она отскочила, как от огня, вырывая свою руку из моей хватки.
Волна обжигающей ярости захлестнула меня с головой. Я почувствовал, как закипаю изнутри. Желание наказать её за неповиновение, за этот дерзкий взгляд, за эту чёртову своенравность стало просто невыносимым.
Я видел её испуг, но она не сдавалась. Не хотела показывать свою слабость. И тут я заметил её подругу, эту черноволосую… хищницу. Она не сводила с меня глаз, пожирала взглядом. Отвратительно. Надоело это внимание, этот интерес. Но сейчас это было неважно. Важна только Ева.
К ним подошли какие-то типы. Одежда кричала о богатстве – брендовые джинсы, модные пиджаки, брошенные на диваны при входе. Один из них держал в руках два коктейля. Русоволосый юнец с самодовольной ухмылкой.
И вдруг взгляд Евы изменился. В нем появилось… что-то хищное? Она перехватила коктейль у этого мальчишки, поставила его на столик и… поцеловала его. Вот так просто. Не стесняясь, не обращая на меня никакого внимания.
Моя... Ева? Когда, чёрт возьми, она успела стать моей? Моя племянница, моя кровь… Нет, это безумие. Я сумасшедший. Ненормальный. Это же… неправильно. Чувства, которые я так долго в себе давил, пытался искоренить вырывались наружу. Я помню её ребенком, Ева – моя семья. Я не должен чувствовать ничего подобного, у меня нет на это никакого права. Но я чувствую.
Слепая ярость пронзила меня насквозь. Что она себе позволяет? Что, чёрт возьми, она делает?
Всё. Это последняя капля. Последняя, мать его, капля в чаше моего терпения. Я скинул с себя остатки самообладания и, как одержимый, подошёл к ним. Одним резким движением отодрал этого урода от Евы. Душа требовалакрови. Просто вопилао крови. Иначе я бы не сдержался и сделал больно Еве, а этого я не хотел. Мой кулак с силой обрушился ему в лицо, и он полетел на пол, разметав вокруг брызги крови. Нос разбился, кровь хлестала фонтаном. Чёрт, я точно ненормальный, и причина этому – Ева.
В голове пронёсся вихрь из безумных мыслей: запереть эту дерзкую девчонку в комнате, никуда не позволять выходить, перевести учёбу в университете на удалённый формат, чтобы не общалась с такими шлюхами, как её подруга. Чёрт… я устал смотреть, как Ева превращается в… не хочу даже произносить эти слова. Ева в прошлом, и нынешняя Ева – как две противоположности. Я до сих пор не привык, что она выросла, что нет больше той невинности, один только вызов и бунт. Этот пацан что-то мычал, держался за лицо. Мне было плевать.
Ева смотрела на меня во все глаза, в них отражалась смесь страха и… любопытства?
— Довольна? — прорычал я, поворачиваясь к ней. — Это ты виновата. Не стоило меня провоцировать. И если ты сейчас не пойдёшь добровольно, я тебя понесу.
— Ты… Ты вообще ненормальный, — выдохнула она, отступая назад. — Посмотри, нас все снимают!
— Мне плевать, — отрезал я. — У меня хватит денег, чтобы откупиться и от такого.
Ева покачала головой, её глаза расширились от страха. Она смотрела на меня как на сумасшедшего.
— Я никуда не пойду, — прошептала она. — Я взрослая уже, мне восемнадцать!
Ярость захлестнула меня с новой силой. Я не слышал её, не хотел слушать. Одним большим шагом подошёл к ней, схватил за талию, чувствуя, как её тело дрожит от этого прикосновения. И рывком перекинул её через плечо.
Её запах окутал меня, сводя с ума, вызвав головокружение. Но я откинул это чувство. Ева визжала, брыкалась, пыталась вырваться.
— Пусти меня! Ты сейчас показал всем мою задницу!
Инстинктивно прикрыл её задницу рукой, практически касаясь кожи. Она учащенно задышала, я почувствовал её тепло даже через ткань её платья. Но мне было плевать. Я слишком горел от злости, я просто ослеп от ярости, чтобы заметить что-то ещё. Я вынес Еву на свежий воздух, игнорируя обернувшиеся взгляды и перешёптывания за спиной. Сейчас важна только она.
На улице было прохладно, воздух немного привёл меня в чувство. Я нёс её к своей машине, чувствуя каждое её движение, каждое сопротивление. Ева снова начала брыкаться, плеваться проклятиями, каждое из которых било по моим и без того расшатанным нервам.