Чёрт, я должна перестать огрызаться, надо как можно скорее покинуть это место, пока я не натворила ещё какой-нибудь ерунды!
Я ненавидела, как быстро бьётся моё сердце в его присутствии. Ненавидела, как его взгляд обжигает меня. Ненавидела, что он вообще хоть что-то во мне вызывает. Это было отвратительно. Не должно быть ничего, кроме ненависти. Я должна просто уйти, забрать своё сердце и больше никогда не смотреть в сторону этого самодовольного дьявола.
Он неожиданно разжал пальцы, и я почувствовала, как холод прокрадывается в ту часть руки, которую он только что сжимал. Не знаю, почему, но это отрезвило меня больше, чем сто оскорблений.
Инстинктивно я схватила свою руку, словно боясь, что он передумает и снова причинит боль. Только… холод был не физическим. Мне просто стало пусто без его касания, и это пугало меня до чёртиков. Нужно было срочно взять себя в руки.
Отступив от него на несколько шагов, я постаралась придать своему голосу видимость спокойствия, хотя внутри всё кипело.
— Мне пора, — произнесла я, натягивая дежурную улыбку. — Меня ждут отчёты. Те самые, которые ты великодушно оставил мне для развлечения. И, конечно же, звонки… — тут я не сдержалась, и презрение просочилось в мой голос, — да, звонки из твоих грязных казино и клубов.
Адам облокотился о край стола, скрестив руки на груди. Его взгляд продолжал сверлить меня, не мигая. Он казался абсолютно спокойным, но я знала, что это лишь маска.
— Неужели ты вспомнила о своих обязанностях, Ева? Какая покорность, — в его голосе звучала насмешка.
Я прищурилась, стараясь скрыть раздражение.
— Встреча с Кристиной была всего лишь лирическим отступлением, — ответила я, стараясь говорить как можно более небрежно. — Просто любопытство. Захотелось посмотреть, кого ты выбрал… в качестве развлечения.
«Интересно, каких ещё пустоголовых кукол он притащит в свою постель?» — промелькнуло в голове.
Но я тут же отдёрнула себя. Какое мне дело? Я же его ненавижу. Точка. Ненавижу. И этот интерес, это необъяснимое желание уколоть его… это тоже ненависть. Да, конечно, только ненависть.
Несколько мгновений он молчал, словно обдумывая каждое моё слово, и в его взгляде читалось осуждение, но и… что-то ещё, что больше походило на неприкрытое любопытство.
— И что же мы теперь будем делать, Ева? — медленно произнёс он, растягивая слова, словно пробуя их на вкус. В его голосе слышалось нескрываемое лукавство. Ведь я лишила его вечернего секса с этой Кристиной. Фу! Мерзость.
На моих губах невольно промелькнула злорадная улыбка. Удовольствие от того, что удалось нарушить его планы, было почти физическим.
— Не знаю, что будешь делать ты, Адам, — я постаралась, чтобы мой голос звучал как можно более спокойно и ровно, хотя внутри всё кипело. — А мне нужно работать.
Я демонстративно развернулась, собираясь уйти, но поймала на себе его взгляд. Он больше не сверлил, нет. Он скользил по моему лицу, медленно опускаясь к губам. Что-то неуловимое изменилось в его взгляде, и от этого гипнотического внимания на моих щеках вспыхнул неконтролируемый румянец. Чёрт, как же я его ненавижу!
— Ты лишила меня приятного вечера, Ева, — его голос был низким и бархатистым, — теперь мне придётся провести его в неприятной компании…
В его зелёных глазах заискрилось неприкрытое лукавство. Да что он себе позволяет?
Ярость вспыхнула во мне с новой силой. Я развернулась к нему, и слова вырвались наружу:
— Рада испортить тебе вечер, Адам! Обращайся, я обязательно испорчу тебе всетвои вечера!
Адам замер на мгновение, глядя на меня в упор. В его глазах мелькнуло что-то странное - удивление, вызов, и, кажется, даже… восхищение? А потом… он рассмеялся.
Настоящий смех, глубокий, раскатистый, заполнивший весь кабинет. Его тело содрогалось от хохота, а зелёные глаза блестели от веселья. Он откинул голову назад, давая волю своему настроению, и в этот момент я не могла отвести от него взгляд. В нем было столько противоречий - высокомерие и беззащитность, холод и обжигающий интерес, ярость и вот теперь - искреннее, неподдельное веселье.
Он смеялся так, словно я рассказала самую остроумную шутку в мире, и этот смех, вместо того, чтобы обидеть, почему-то ошеломил меня. Я стояла, как парализованная, не в силах пошевелиться, наблюдая за ним. Он был… красив. Да, именно это слово пришло мне в голову. В такие моменты он переставал быть самодовольным дьяволом и превращался… в человека.
Наконец, он немного успокоился, вытер выступившие слёзы с уголков глаз и перевел на меня взгляд, всё ещё сияющий смехом.
— Боже, Ева, ты неподражаема, — произнёс он, покачивая головой. — Ты правда думаешь, что можешь меня этим задеть? Скорее, напротив, я очень заинтригован, что у тебя на этот раз получится.
Лицо Адама посерьёзнело, но лукавая усмешка никуда не делась.