— Что ты узнал о боссе этих ублюдков? Говори сразу.
Влад хмыкнул.
— Интриги, Адам, интриги. Пока что этот фрукт затих. Видимо, Марат с Игорем и правда были его костью в горле. Но… как только он осознает, что их больше нет, а самое главное – почемуих больше нет, он обязательно проявится. Либо предложит тебе новые условия, либо попытается раздавить.
Я зашипел в трубку. Инстинктивно оглянулся по сторонам, хоть и знал, что вокруг никого нет.
— Тише ты! Ты хоть понимаешь, о чем говоришь? Рядом никого?
— Обижаешь, начальник. Конечно, нет. Но ты всё равно будь начеку. Этот тип может в любой момент вылезти и потребовать своё.
— Присоединится. Это меньшее из зол.
— Как знаешь, — протянул Влад. В его тоне слышалось предупреждение. — Опасно это всё, Адам. Очень опасно.
— Мы это уже обсуждали, — фыркнул я. — Опасно – это потерять Еву. Всё остальное – плевать.
Я обернулся через плечо. Ева сидела в коридоре, рассматривая таких же потерянных пациентов, как и она. Ноги её слегка потрясывало, а пухлые губы она покусывала от нервов. Её страх – это мой страх.
— Мне пора, — сказал я, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Нужно её успокоить.
— Беги, принц, — усмехнулся Влад. — Спасай свою принцессу.
Я с раздражением сбросил вызов, даже не попрощавшись. К чёрту всё. Сейчас есть только Ева. Только она и наш ребёнок. И я сделаю всё, чтобы они были в безопасности.
Глубоко вздохнув, вышел из промозглого воздуха балкона в стерильный коридор клиники. Ядовитый запах антисептика въедался в ноздри, напоминая о беспокойстве, что пульсировало под кожей.
Ева. Я увидел её.
Взгляд, которым она меня встретила, заставил сердце пропустить удар. Столько обреченности, страха и… болезненной любви, что я затаил дыхание. Она смотрела на меня, как на грёбанное божество, которое спустилось с небес либо покарать её, либо подарить блаженство. Но я сам был полностью в её власти, и она имела надо мной ту же болезненную силу, ту же одержимую привязанность, как и я над ней.
Подошёл к ней ближе и, сев рядом на пустое место на кушетке, притянул её к себе на колени. Запах её кожи заполнил лёгкие, успокаивая.
— Тут люди, — прошептала она еле слышно.
И действительно, стоило мне только подойти, как все взгляды приковались к нам, особенно женские, но мне было плевать, честно говоря.
— Хочу, чтобы ты была как можно ближе, — прошептал я ей на ухо, и увидел, как она заливается румянцем от этих простых слов.
В последнюю неделю я говорил ей эти слова часто. И моё "ближе" означало только одно: я трахал её, пока мы не падали от бессилия на простыни. А затем, на следующий день, всё повторялось снова, как и эти слова – быть ближе, ни что иное, как быть в ней.
Я думал, что она вырвется из моих объятий, смущённая вниманием, но она… расслабленно положила голову мне на плечо. Голова закружилась от её близости. Хотелось снова оказаться в ней, забыть обо всех тревогах. Пожалуй, секс с Евой стал лучшим антидепрессантом, и я без зазрения совести этим пользовался.
Не помню, сколько мы так просидели вдвоём. Я прижимал её к себе, и Ева расслабилась у меня на руках. Казалось, она даже успела задремать, пока из-за дверей не вышел врач и не окликнул нас по фамилии.
Ева встрепенулась, чуть ли не вскакивая с моих коленей.
Я притянул её обратно, прошептав:
— Не надо так резко, малышка.
Врач ничего не сказала, просто молча пропустил нас в кабинет, когда я отодвинулся от Евы. Моя рука переплела её руку в замке, и Ева робко улыбнулась, явно стараясь скрыть свой страх.
Мы вошли в кабинет. Врач закрыла за нами дверь. Внутри было душно и пахло формальдегидом.
— Здравствуйте, присаживайтесь, — устало проговорила она, указывая на стулья.
Мы сели напротив. Врач глубоко вздохнула и посмотрела на результаты анализов.
— Что ж, — начала она нерешительно. — Есть некоторые… нюансы. Вероятность генетических отклонений присутствует.
Я сжал руку Евы сильнее. Она вздрогнула, но не отвела взгляда от врача.
— Но, — врач словно собиралась с мыслями, — эти отклонения в равной степени вероятны, как и у всех людей, не связанных родственными узами. Можно сказать, всё в пределах нормы.
Я заметил, как Ева выдохнула, и улыбка на её лице стала искренней, настоящей.
— То есть… наша родственная связь никак не повлияет на ребёнка? — уточнил я, не веря своим ушам.
Врач посмотрела на нас обоих с каким-то странным выражением.
— С генетической точки зрения, ваша связь такая же, как и у большинства людей. — она сделала паузу, словно подбирая слова. — Можно сказать… генетически вы не родственники.
В кабинете повисла тишина, густая, как туман. Я посмотрел на Еву, она на меня, в таком же недоумении.