— Я говорю тебе, что никакого проклятия не было. Этот человек уже давно живёт на этом свете. Ему пора на покой, но он где-то нашёл способ продлить свою жизнь. Я стала его первой жертвой. Он замучил меня, привязал к себе, заставил подчиняться ему, а потом убил. Говорят, всё, что ты делаешь, вернётся к тебе, но это не всегда так бывает. Моя смерть сделала его жизнь ярче, лучше, длиннее. И он начал действовать... Ты должна была стать очередной, но твой Даниил оказался сильнее, чем он думал. Его волю исполнил Натан.

— Анита умерла? — спросила я, мои губы задрожали. То, что она говорила, никак не укладывалось в голове. Сначала рассказ Даниила, теперь это странное видение... Что было правдой?

— Анита погибнет очень скоро, если не помешать ему. А единственный способ ему помешать — убить. Сейчас он в вашем доме. Прямо сейчас! Если ты сможешь сама... Он слаб. Он уже убеждает Натана забрать Аниту из больницы. Ваш род не продолжился, это тоже не правда. Ты беременна... Когда ты родишь, убьют и тебя. Решай, Ева.

— Я ничего ничего не понимаю, объясни мне, кто он, что это такое?

— Он использует женщин моего рода, чтобы продлить себе жизнь. Мучает их, высасывает жизнь, пока они не погибнут. Но своими руками ему действовать больше нельзя. Поэтому он ловко использует чужие руки, управляет разумом мужчин, заставляя их исполнять его волю, а потом присасывается к ослабленной женщине. Каждый раз он рассказывает новую историю. И чем больше погибших женщин, тем правдоподобнее она выглядит. Братьям он представился пожилым ведуном... Или по-вашему, экстрасенсом, провидцем, он диктовал им, что делать. Ваш отец знал его как двоюродного брата вашей матери.

— Маму тоже замучили? Она умерла так внезапно... Как ему удалось обвести вокруг пальца отца братьев?

— Прости, — девушка всхлипнула. — Отец братьев ничего не смог сделать. Он не знал, какая змея, какая мерзкая тварь пригрелась на шее у твоего отца. Аниту тоже поили лекарством, чтобы она не могла увидеть меня в своих снах. И угроза её беременности была только из-за него. Она выживет, выживет ребёнок, если ты сейчас, очнувшись, спустишься вниз и убьёшь его, — она повернулась. Лейла. Та девушка из моих снов.

Это была она.

Однако...

Это была не та ухоженная стройная девушка, что сидела у коленей мужчины. Это была сломленная женщина, тощая, грязная, с уродливым нечетким клеймом на спине. И... С круглым животом, как на шестом-седьмом месяце беременности. Внутри меня всё сжалось от ужаса, от жалости к ней.

А потом я очнулась.

Проснулась резко, словно вынырнув из глубокого колодца. Голова гудела, а в висках стучала одна-единственная мысль, страшная и всеобъемлющая. Правда. Я видела ее во сне, развернутую передо мной во всей своей чудовищной ясности, и эта правда о моем проклятии, которое на самом деле не существовало, сжала сердце ледяными тисками.

Я судорожно хватала ртом воздух, пытаясь осознать, где я, что происходит. Тело отказывалось слушаться, а сознание еще цеплялось за обрывки кошмара. Когда глаза наконец сфокусировались, я увидела перед собой Даниила. Его лицо было искажено ужасом, побитое, со ссадинами и потеками запекшейся крови на брови, на губах. Мой собственный крик застрял в горле.

— Я… я видела… — начала я, слова рвались наружу, но он не дал мне договорить.

Даниил резко наклонился и оборвал мои слова поцелуем. Его губы были холодными, дрожащими. Когда он отстранился, то прижался лбом к моему, и его голос прозвучал едва слышным шепотом:

— Ты говорила во сне. Я все слышал, Ев. Каждое слово. И её и твои слова.

— Что теперь делать? — спросила я, мой голос дрожал. — Вдруг это всё неправда?