Натан ничего не ответил. Только отпрянул от брата, развернулся и, даже не взглянув в его сторону, направился к Аните. Кажется, он делал все, не раздумывая, ничего не взвешивая. Как человек, который решился на прыжок со скалы и, разбежавшись, прыгает, а не стоит у края, борясь с собственным страхом.

— Я не могу иначе, — холодно произнес Натан и схватил сестру за запястье. — Иди за мной.

— Что ты делаешь, Натан? Что происходит? — она потянула руку обратно, но он рванул так сильно, что она едва удержалась на ногах. Он потащил ее к яме. Так же, как и меня. — Да что ты творишь?! Зачем это?!

— Думаешь, я люблю тебя? — Он схватил две веревки, лежавшие на земле, и, прежде чем Анита успела что-либо понять, начал связывать её. Она вскрикнула, начала вырываться, кричать, но Натан был силен. — Думаешь, эти полгода я запирал тебя на чердаке и в подвале, потому что я люблю тебя? Нет. Ты только мешаешь мне. С твоими угрозами, с твоими болями, с твоими больницами. Мне это надоело!

Я не могла ни слушать, ни смотреть на это. Доверие к обоим братьям рассыпалось в прах. Я бросилась к нему, пытаясь помешать, хотя понимала, что ничего не выйдет, но Даниил, пришедший в себя, рванулся ко мне, оттолкнул меня от них. Его рука закрыла мой рот, заглушая крик. Я попыталась вырваться, но его ноги подкосились, и мы вместе повалились на землю, прямо в грязь. Я мычала ему в руку, пытаясь разжать челюсти, чтобы укусить, но даже побитый братом, он был гораздо сильнее, он держал меня за руку, вжимая ладонь в мои губы, пока я не обмякла, наклонился к моему уху.

— Этого... этого не избежать, Ева, — прошептал он, и голос его дрожал, заглушаемый раскатами грома. — Только так... только так можно снять проклятие. С вас. Со всего вашего рода. Анита выживет, он успеет, хватит, доверься мне, пожалуйста...

Я мотала головой, снова пытаясь освободиться, но его хватка была нечеловечески сильной. Ливень шёл стеной, хлеща по лицу ледяными струями, где-то совсем рядом ударила молния, осветив мёртвенно-бледное лицо Натана, который, сгорбившись, тащил к яме связанную Аниту. Её крики и слёзы были лишь отчаянными звуками, которые мгновенно тонули в шуме дождя и ветра. Он осторожно, но неумолимо опустил её в деревянный ящик. Моя сестра металась внутри, её тело билось о стенки гробоподобного ящика, и эти глухие удары отдавались нестерпимой болью в моей груди.

Натан накрыл ящик крышкой. Наклонился, взял инструменты и начал забивать гвозди. Он плакал. Вспышки молний освещали его лицо, и я видела, как по его щекам текут слёзы, смешиваясь с дождем. Его тело тряслось от каждого удара, но он не останавливался. «Бум! Бум! Бум!» Гвозди входили в дерево, запечатывая судьбу моей сестры.

— Иди сюда! — крикнул он Даниилу, голос был надломлен, но властен. — Я один не справлюсь, помогай, не сиди там!

Даниил, словно очнувшись, резко отпустил меня. Я тут же рванулась в сторону, пытаясь убежать, но он перехватил меня за мгновение, его рука снова накрыла мой рот.

— Верёвку! Быстро!

Натан бросил ему моток оставшейся веревки и Даня, не поднимая на меня глаз, быстро и умело связал мои ноги, лишая меня возможности двигаться. Отчаяние накрыло с головой. Бежать было некуда. Я бы не успела добраться до дома, найти телефон и позвонить в полицию. Горло сдавливало, рыдания вырывались наружу, и это всё, что я могла сделать — лежать на мокрой траве, кричать и рыдать...