Я взял на себя все заботы по дому и по нашим делам, пока старший брат не встал на ноги. Сначала я занялся тем, что было закопано во дворе. Ночью, пока все спали, я выкопал яму глубже, самостоятельно перетащил ящик, сбросил его в яму, через пару дней залил ее бетоном, а сверху поставил небольшую деревянную беседку. Мне казалось, что так я смогу похоронить прошлое, закрыть эту черную страницу нашей жизни. Затем я выставил дом на продажу. Здесь было слишком много воспоминаний, слишком много боли. Мы не могли оставаться тут.

Дни превратились в недели. Ева не звонила. Я проверял телефон каждые пять минут, но экран оставался темным. Мое беспокойство росло с каждым днем, съедая меня изнутри. Однажды я не выдержал и набрал номер ее отца.

— Здравствуйте, Эдуард Сергеевич, — сказал я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно. — Могу я услышать Еву?

— Здравствуй, Даниил, Ева не может говорить, — глухо ответил он. — Не сейчас. Прошу тебя, оставь ее в покое.

Он повесил трубку, оставив меня наедине с тяжелым предчувствием. Я не находил себе места, каждый шорох казался ее шагами, каждый звонок телефона — ее именем.

За эти две недели Анита заметно поправилась. Щеки ее порозовели, она начала набирать вес, к ней вернулся здоровый цвет лица. Она снова смеялась, пусть и тихо, но это было уже что-то. Натан начал приходить в себя и быстро нашёл себе нормальную человеческую работу. За то время, что мы избавляли людей от монстров, как из внешнего мира, так и от тех, что сидели внутри, у нас набралось множество хороших связей.

Почему мы не сделали этого раньше? Черт знает. Отец умер, а нас обоих начала преследовать эта мерзкая тень. Только Натан знал о моей. Я же ничего не знал о нём. Он скрывал это как мог.

Анита, казалось, кое-что вспоминала. Иногда она замолкала посреди разговора, ее взгляд становился отсутствующим, но потом она трясла головой и возвращалась к реальности. Она, видимо, не помнила самого главного, той ужасной ночи. Или просто не хотела помнить. Она удивительно быстро простила моего брата. Между ними снова все было хорошо, как не было никогда, никаких секретов, кроме одного, никаких недосказанностей. Они были неразлучны. Решили пожить отдельно, пока я не продам дом и внезапно, без предупреждения, сорвались и переехали в город, в квартиру. А через полторы недели мне пришло приглашение на скромную свадьбу. Я сидел и смотрел на маленькую октрытку, и в груди стало так пусто. Они нашли свое счастье. А я? Я остался совсем один.

Прошло ещё примерно две недели. Дом, наконец, был продан, на удивление, быстро, (конечно, покупатели были не в курсе одного секретика, лежащего во дворе под слоем бетона, но им и не нужно было об этом знать. Призраков не существует). Я сидел в новой, еще непривычной для меня квартире — снял на полгода, пока всё не устаканится, уставившись в окно на суетливый городской пейзаж.

Два дня назад мне пришло странное сообщение. От Евы.

«Надеюсь, у тебя всё хорошо, Дань» — написала она. Я чуть не взорвался.

Что-то подсказало мне, что этим сообщением она поставила точку в наших отношениях.

«У меня все будет гораздо лучше, когда ты будешь рядом со мной» — напечатал я в ответ. А после, немного подумав, написал свой адрес с подписью «Сейчас живу один. Я всегда дома.