Три ночи без сновидений. Три долгих дня под надзором ходячего призрака. К концу четвертого дня на него было страшно смотреть. Даниил извёл самого себя. Он сидел и смотрел в одну точку, кофе уже не лез ему в горло. Он не доверял мне, думал, стоит ему сомкнуть глаза, как я усну вместе с ним, чтобы утолить своё любопытство. Ночью я спала под снотворным, днём он мне его не давал — слишком опасно.

— А не спать несколько суток не опасно? — спросила я, пытаясь заглянуть в его глаза. Мы оба сидели на кровати, он у изголовья, уже минут пять смотрел в пустой экран, я устала рисовать и села рядом с ним, держа небольшую дистанцию.

— Я сплю, — пробормотал он, положил телефон экраном вниз и прижал ладонь к своему лицу.

Он спал в кресле, когда я занималась творчеством. И то — подсматривал за мной одним глазом. Он боялся уснуть слишком крепко и всё проворонить. Ставил три будильника подряд с громкой, сверлящей барабанные перепонки мелодией, просыпался, пил кофе, занимался домом, вымыл все полы, все поверхности. Я помогала ему, в основном своим присутствием.

— Полтора часа в день — это не сон.

— Чего ты хочешь от меня? — он повернулся ко мне и посмотрел мне в лицо своими блестящими, налитыми кровью от недосыпа глазами. — Я знаю, чего ты добиваешься.

— Ничего я не добиваюсь, Дань, — я всплеснула руками. — Я не буду спать, я не хочу, ясно тебе, я высыпаюсь под твоим снотворным, сплю по двенадцать часов, я просто не усну! Поспи хотя бы сейчас...

— Нет, — буркнул он. — Если я усну...

— Я разбужу тебя через четыре часа.

Он вздохнул, снова поднял глаза. Он уже едва держался, то и дело отводил взгляд куда-то в сторону — я слышала, что от сильного недосыпа могут начаться галлюцинации, и, похоже, они у него уже начались. Даня встал, куда-то ушёл, сжимая телефон в руке, вернулся без него, опустился на кровать и застыл. Я подсела к нему и когда он опустил голову на мою грудь, внутри заклокотало. Впервые за эти три дня, после секса, он прикоснулся ко мне, крепко обнял, сжав в ладонях мою футболку. Он дрожал. Положив руки на его плечи, я прикрыла глаза и мы вместе, прижимаясь друг к другу, медленно легли.

На часах было семь пятнадцать.

— Разбуди через три, — прошептал он, не открывая глаз. — Если не разбудишь...

— Если не разбужу, ты больше не будешь мне доверять.

— Да, — выдохнул он и отпустил меня. — Не лежи рядом со мной. Займись чем-нибудь.

Он замолчал, а спустя минуты три я уже слышала его мерное дыхание. После нескольких суток практически полного отсутствия сна он должен был проспать как минимум часов десять, но я решила не рисковать и разбудить его, как он и просил — через три часа. Я поднялась с кровати и посмотрела на его крепкое, но будто изломанное тело. На тени под его глазами. На дрожащие даже во сне пальцы.

«Если бы ты только сказал, почему изводишь и меня и себя, Даниил... Я бы поняла тебя. Я уверена, что смогла бы понять. Но, увы, ты не хочешь, чтобы я тебя понимала. А может, боишься, что не пойму».

Я спустилась на первый этаж, стараясь ступать как можно тише. Дом был погружен в тишину которая обычно предвещает либо покой, либо бурю. Да, тихо было все три дня, между нами не было ни ссор, ни криков в постели, но все эти шорохи, которые он издавал при движении, при переодевании, не были признаками покоя. Напротив. Почти от каждого шороха моё сердце застывало в груди.