Что-то протестует во мне. Противится этому внезапно вспыхнувшему чувству. Конечно, это гордость. Я и так наплевала на её, признаваясь ему в любви, и не получая ответное признание. Я позволила ему топтать себя. Сказала, что верна ему. Подчинилась. Я просто наплевала на саму себя!

Что ты за тряпка, Ева!

Картина уже надоела мне. Надоело всё здесь, это заточение, эта недосказанность, этот его холодный надменный тон! Да пропади всё пропадом! Хочет запереть меня в подвале, пусть запирает, я не буду его собачонкой, не буду!

Кисти упали на пол, и Даниил открыл глаза, осмотрелся по сторонам, закрыл лицо руками.

— Это будет сложнее, чем я думал. Пойду попью кофе. Тебе налить? — он поднялся, посмотрел на меня, совершенно спокойно, без злости, без холода.

— Нет, — буркнула я, наклоняясь за кисточками. — Ничего не надо. Просто ложись и спи, что я сделаю? Тебе надо контролировать меня ежесекундно?

— Да. Ты можешь уснуть. Без таблетки ты спать не ляжешь. А часто их пить нельзя, будет передозировка.

— Ты так не хочешь, чтобы я видела эту Лейлу во сне? Я ничего такого не видела, она просто прислуживала ему как рабыня, и всё. На это неприятно смотреть, в следующий раз я просто попытаюсь проснуться, если увижу этот сон.

— А ты уверена, что у тебя получится? — ухмыльнулся он, подходя ближе. — Что с тобой случилось? Ты какая-то другая.

— Случилось, — отвечаю, поднявшись со стула. — Я... Я не хочу быть на её месте. И не стану такой же, покорной собачонкой.

Протест заходил слишком далеко. Внутри меня боролись два человека. Один отчаянно желал почувствовать его тепло, чтобы он прикоснулся к моей щеке, чтобы позволил вдохнуть его запах. Второй всей душой ненавидел его. Презирал того, кто ломает мой дух. Хотел сомкнуть пальцы на его шее...

Даня поджал губы. Даже сонные глаза открылись шире.

— Значит, ты солгала мне, что верна, — он сделал шаг вперёд, заставив меня попятиться. — Значит, ты врёшь мне! Хорошо. Я не буду сажать тебя в подвал. — Он резко толкнул меня на кровать и, схватившись за руку, потянул на себя, чтобы я присела.

— Я верна, но я не буду прислуживать тебе! — выкрикнула я, но он уже меня не слушал. Я сидела и смотрела на то, как он лихорадочно стягивает с себя штаны, обнажая член. Положив одну ладонь на моё плечо, он схватился за него и начал медленно надрачивать, поднимая его. Фыркнул, одним резким движением снял с меня футболку. Под ней ничего не было, и я попыталась закрыть грудь руками, но он, отбросил мои руки, ухватился за волосы за затылке и приказал:

— Возьми его.

— Дань...

— Значит, ты солгала, что любишь?

— Нет!

— Тогда докажи это. Докажи, что любишь меня! — прошипел он, еще крепче ухватившись за мои волосы. Понимая, что назад пути нет, я неуверенно потянулась к его уже немного окрепшему члену, коснулась его пальцами, и когда он слегка дёрнулся, я убрала руку. Я никогда не видела член так близко. Розовая, гладкая головка, ближе к ней он был чуть шире, дальше по стволу вились набухшие вены. Я была не уверена, что вообще поместится у меня во рту. Сердце сжалось. Даня снова цокнул языком:

— Просто открой рот.

Приоткрыв губы, я зажмурилась, почувствовала упругую головку на языке и напряглась. Я не хотела видеть, как он это делает. Но Даниил настоял на том, чтобы я смотрела.