Позавчера он напомнил мне о ней, но вчера... Вчера он принёс завтрак и ушёл. Я забыла выпить. Я даже не подумала об этой чёртовой таблетке за целый день.

Трясущимися руками я взяла коробочку, достала огромную аннотацию, развернула её и начала искать. Что будет, если пропустить приём таблетки? Опоздание на двадцать четыре часа...

«Противозачаточный эффект сохраняется» — с облегчением прочла текст, напечатанный мелким шрифтом. Нужно принять сразу две таблетки, одну за сегодняшний день и одну пропущенную. Достав две таблетки из блистера, я запила их водой из бутылки. Положила на видное место, чтобы не забыть завтра. Закрепила всё тревожными мыслями — так я точно не забуду.

Этой ночью сон ко мне пришел внезапно, тяжелый и густой, как патока. Он не был похож на обычные видения — в нем была пугающая чёткость, от которой по спине пробежал холодок. Я чувствовала его, как и всё остальное. Я ясно чувствовала собственное тело, даже татуировку на лопатке, которая уже начала заживать и периодически чесалась.

Я оказалась в бесконечно длинном, погруженном в почти абсолютную тьму коридоре. Стены казались живыми, они словно впитывали в себя любой звук, оставляя меня в тишине. Я шла вперед, ведя подушечками пальцев по стене, ведомая инстинктом, пытаясь найти хоть какой-то выход из этого мрачного лабиринта. Деревянный пол был холодным — я ощущала этот холод босыми ступнями, каждый шаг отдавался глухим эхом где-то в глубине моего сознания.

Впереди показалась массивная двустворчатая дверь. Из широкой щели между створками лился мягкий, живой свет. Я подошла ближе, стараясь не шуметь, и прильнула к проему.

За дверью была комната, залитая теплым сиянием множества свечей в канделябрах. В центре, в глубоком матерчатом кресле, сидел мужчина. Очень красивый мужчина, крупный, с темными гладкими волосами длиной чуть ниже ушей. В руках он держал книгу в кожаном переплете, погруженный в чтение.

Но странным был не сам мужчина. Не то, как он одет. Моё внимание привлекла она.

У его ног, на коленях, сидела девушка. Очень молодая, не больше двадцати лет. Полностью обнаженная. Ее нагота казалась естественной в этом мерцающем свете, а густые волнистые чёрные волосы с коричневым отливом, ниспадавшие до самого пола, частично скрывали её тело. Она не сводила с мужчины глаз, бережно и благоговейно держа его свободную руку в своих ладонях. Её пальцы медленно поглаживали его кожу. Она целовала его руку и гладила снова.

Мужчина на мгновение прикрыл глаза и чуть заметно улыбнулся. И в этой улыбке не было ничего хорошего. Ни любви, ни трепета.

Неудивительно. Он был одет в брюки и плотную рубашку. Она же сидела голая. «Наверняка здесь холодно. Он просто издевается над ней. Почему ей всё равно?» — подумала я.

— Ты так нежна с моими руками, Лейла… — негромко произнес он, не открывая глаз. — Умница.

Он похвалил ее так, словно она была его домашним животным. Питомцем. Или же рабыней... Я стояла, не в силах пошевелиться, не понимая, кто эти люди и почему я вижу эту интимную, скрытую от мира сцену. Имя «Лейла» эхом отозвалось в моей голове, заполняя собой всё пространство.

Внезапно реальность начала рваться в клочья. Свет свечей стал ослепительным, а затем всё поглотила темнота, но имя продолжало звучать. Оно срывалось с моих губ короткими, прерывистыми выдохами.

— Лейла… Лейла… — шептала я, чувствуя, как сознание возвращается в тело.