— Мог бы просто объяснить, зачем, — буркнула я, проглотила таблетку, которая едва не застряла у меня в горле и, вернув ему стакан, развернулась, чтобы пойти обратно, но он обхватил меня руками и прижал к своему телу.

— Мне приходится это делать потому что так нужно.

— Что делать, Дань? — вздохнула я.

— Пичкать тебя снотворным. Я не хотел этого. Но ты должна спать без сновидений. Тебе нельзя их видеть. Если вдруг ты снова что-то увидишь, начнёшь бормотать во сне, я буду будить тебя. Не спрашивай, почему. Вообще не задавай мне вопросы, я на них не отвечу, ясно?

— А сам ты когда будешь спать?

— Никогда, — твёрдо ответил он, отпустил меня и, взяв за руку, повёл не на чердак, а к столу. Усадил на стул и взял две чашки.

— Я хочу спать... — сообразив, что он хочет выпить по чашке чая вместе со мной, возмутилась я. Если это можно назвать возмущением.

— Потерпи. Препарат подействует, тогда я отведу тебя в спальню, — разливая кипяток по чашкам, сказал Даниил. Бросил в мою сторону настороженный взгляд. Я посмотрела на него из-под полуопущенных век. Держалась на плаву с трудом.

— И как понять, что он подействовал, если я уже засыпаю на ходу?

— Двадцать минут посиди и всё.

Я сидела. Пила горячий чай мелкими глотками. Даниил молчал, и судя по его пустому размытому взгляду, о чём-то усиленно думал. Я же думала о той девушке. С одной стороны это было похоже на обычный сон, с другой — мне казалось, что я побывала где-то, где не должна была оказаться. Судя по интерьеру комнаты, по одежде мужчины, если это и было когда-то, то лет сто, а, может, и двести назад. Мужчина этот был определённо богат, он мог себе позволить красивую девушку, что будет стоять обнаженной перед ним на коленях и целовать его руки. Но она не выглядела несчастной. Кажется, она даже любила его. А может, только делала вид, что любит... На ее теле не было ни синяков, ни ссадин, ни отметин от кнута. Он не бил девушку. Что же он сделал? Кто он такой?

— Ева! Двадцать минут не прошло, — голос Даниила выдернул меня из дремоты. — Я сказал, не засыпай!

— Значит, разговаривай со мной! Ты молчишь, я думаю, глаза сами закрываются. Но ты предпочёл этот дурацкий бойкот...

— Это не бойкот.

— А что тогда, Дань? Наказание. Ты наказываешь меня за то, что я пыталась сбежать. Как думаешь, другая на моём месте не пыталась бы. Возьми другую девочку, она бы тоже сбежала. Она бы сразу сбежала. Какой смысл в этом наказании?

— Смысл любого наказания в исключении повторения. Причина твоих действий и особенности твоего характера мне не важны. Я хочу, чтобы ты поняла и больше не пыталась это повторить. Сделаешь так ещё раз, я церемониться не буду. Докажешь, что верна мне — я буду с тобой мягче.

Внутри что-то оборвалось. Сейчас, в эту самую секунду, он был похож на психопата, который не умеет считывать эмоции. Который и сам их не испытывает.

«Я знаю, что это не так! Ты надел на себя какую-то уродливую маску, сними её, Даня. Сними её, пожалуйста, что же ты делаешь со мной?!» — отчаянно хотелось закричать прямо ему в лицо. Но я просто смотрела на него, чувствуя, как приливает уже не такая естественная сонливость.

— Докажешь? — спросил он.

— Как доказать? — прошептала одними губами.