− Ты решила вернуться? – спрашивает сестренка, когда наши мужчины уходят. – Ты смирилась с ребенком? Счастлива?

− Трижды «да», − усмехаюсь. – Я вернула семью, скоро снова распишемся. Хочу усыновить Егорку. Знаешь, он будто всегда был у нас.

Я признаюсь, и делаю это с огромным удовольствием. Потом спрашиваю, как Руслан, выздоровел ли. Помню, как раз в тот вечер Юлька снова сбежала из дома, и я искала ее по клубам. Нашла ее почти невменяемую, она тряслась от страха, заикалась, рассказывала про разбитую машину.

Я грешным делом подумала, что она совершила наезд на Катю и ее жениха, хотя понимала, что ей это не нужно. Наезд совершил тот, кто ненавидит ее, а Юлька скорее чувствует себя виноватой. А потом выяснилось, что она разбила машину одному парню, который ей руль доверил.

Ну сам виноват. А могли бы и разбиться, ладно хоть царапинами отделались. Теперь моя дочь работает на полставки в кафе, посуду моет, чтобы возместить ущерб, я за нее платить отказалась. В следующий раз будет думать, прежде чем садиться за руль чужой машины.

Но я еще помню, как перепугалась, чуть с ума не сошла. И за ее жизнь, и за то, что причастна к наезду. Хорошо, что все обошлось.

Вечером приехал с работы Стас. Он был задумчив, я спросила, в чем дело. Он отмахнулся – сложное дело попалось. Поужинали, потом поиграл с сыном и ушел в кабинет. Я уже приняла душ и собиралась ложиться спать, а он все не вылезал из кабинета.

Я пошла звать его. Дверь приоткрыта и слышу голос, разговаривает с кем−то на повышенных тонах. Я остановилась, вслушиваясь.

− Не могу я бросить все, даже не уговаривай… да, понимаю, что опасно, но я уже взялся за это дело. Охрану в доме усилил сегодня… да, надо будет, отправлю жену и ребенка подальше отсюда… что ты мне нервы мотаешь? Угрозы… да плевать я хотел на угрозы. Дим, я все осознаю, постараюсь обезопасить… выходишь из дела? Твое право. Да, я бесстрашный придурок.

Толкаю дверь, не в силах больше подслушивать. От волнения мурашки по рукам пробегают. Чувство опасности нависает будто, окутывая чернильным облаком. Вдруг вспомнилось, почему я впряглась в бизнес.

Двадцать лет назад Стас уже работал адвокатом. Он только начинал. Вел второе дело, криминальное. Однажды вечером на него напали прямо во дворе, на моих глазах. Порезали сильно, если бы я не вышла вынести мусор, и заодно встретить его, то он истек бы кровью до приезда «скорой». Она едва успела, потому что я подняла такой крик, все соседи повысовывались.

После больницы я его уговорила больше не соваться во все эти суды. Он согласился ради моего спокойствия, ради маленькой дочки. Стал заниматься бумажками в нашем первом кафе. Но всегда мечтал заняться защитой.

И сделал это. И снова угрозы. Будто в прошлое вернулись. Стас сворачивает разговор, увидев меня на пороге.

− Я тебя разбудил? Извини.

− Не спала еще… Что происходит, Стас? Тебе снова угрожают? – наступаю на любимого мужчину. – Ты снова подвергаешь опасности своих детей? Ты о них подумал?

− О них только и думаю…

− Неправда! Это ты мечтал всегда заниматься уголовными делами. Почему не разводами? Там все намного спокойнее проходит. Ты – эгоист! Подонки не остановятся ни перед чем, и ты прекрасно знаешь об этом…

− Я все продумал, завтра перевезу сюда Юльку с ребенком и твою мать. Охрану уже усилил. Сигнализация хорошая, полиция будет здесь через пару минут, если кто−то влезет на территорию…

− Я не выйду за тебя замуж снова, − опускаюсь в кресло и закрываю ладонями лицо. – Я не хочу сидеть постоянно в доме под охраной. И сына я у тебя отсужу. Докажу в суде, что твоя карьера подвергает мальчика опасности. А потом увезу его на Алтай. Подальше от чумового папашки.

− Ну любимая, это моя работа, − присаживается на корточки и ловит мои похолодевшие пальцы. – Я всегда мечтал дослужиться до прокурора.

− Это амбиции, − отметаю резко все его доводы. – Из−за всех этих кафе я потеряла связь с семьей. А из−за своей мечты ты рискуешь потерять не только связи с нами… ты нас рискуешь потерять… причем всех, и навсегда!

Я ухожу, а Исаев так и сидит на корточках перед креслом. Я бы уехала утром, но ребенка не отдаст ведь, а я теперь чувствую за мальчика ответственность и не смогу оставить его в доме, где грозит опасность.

Теперь снова буду шарахаться от каждого шороха, как тогда.

Глава 34

Мы сидим взаперти уже три недели. Дочь ноет, не привыкла бездействовать. Ее утомляет постоянная возня с ребенком.

− Я хочу в клуб! – топает ножкой и машет на меня только что выглаженной пеленкой. – Я забыла, когда тусила в последний раз. Ты сама сказала, что с рождением ребенка жизнь не заканчивается.

− Мы все терпим вынужденное заключение, и ты потерпишь. Зато живая, − отмахиваюсь, заказывая по интернету продукты.