Киваю, целуя шелк волос. Как здорово!

Димка испаряется из кабинета, плотно прикрыв дверь. А я веду Ольгу к дивану, чувствуя, как она дрожит в моих руках. Так в обнимку и сидим. Она молчит, прижавшись ко мне, и я не знаю, с чего начать.

− Я знала… чувствовала… Что происходит, Стас? – отмирает наконец и шепчет, будто кто−то услышать может. – К чему все это? Снова тайны, в которые меня не хочешь посвящать?

− Нет, в этот раз тайны не мои, родная, − не могу наглядеться на любимую. Рука сама тянется к небольшому животику, такое чувство, забытое. Когда−то так же ее трогал, пытаясь почувствовать движения дочки. – Кто у нас будет?

− А вот не скажу, − задирается Леличка, слегка бьет по руке. – Не заслужил знать!

− Заслужил, − смеюсь, утыкаясь носом в ее шею. – Тебе все потом полковник Зуев расскажет. Прости, если сможешь, за все, что тебе пришлось перенести за эти месяцы…

− Исаев, ты даже не представляешь, что мне пришлось перенести! – яростно сверкает глазами, а я не выдерживаю, целую ее лицо. У Ольги пропадает желание кричать, гладит мои скулы, подбородок, с отросшей щетиной, потом припадает к губам. – Боже… я так тебя люблю… думала все, жизнь закончилась без тебя… дети только держали. У нас будет еще один сын, Исаев! Я тоже исполнила твою мечту!

Смеется сквозь слезы, продолжая ласкать мое лицо тонкими пальцами. Рассказывает о своей жизни без меня, перескакивая с одного на другое.

− А что дальше? – вдруг задает вопрос.

− Дальше… нам нужно подождать с неделю. Потом все закончится. Тебе все расскажут. Поверь, я не мог поступить иначе, вы могли пострадать. И нам нужно будет уехать, опасность все еще есть.

− Какое счастье, что мне нужно было сегодня документы Дмитрию завезти. Как увидела эту синюю иномарку, сразу поняла, что ты рядом… ты следил за мной.

− И не только я. Вы под постоянной охраной, − целую снова, не могу ею надышаться. – Я люблю тебя, Лелечка… жена моя, любимая, мать моих детей…

− Исаев, ты бредишь? Мы в разводе, − смеется, кусая за губу.

− Нет, могу доказать, что ты моя жена.

Встаю с дивана и ищу свой портфель. Он валяется у ножки стола. Достаю документы. Мы вместе с Ольгой рассматриваем свидетельство о браке, о рождении Егорки, водительские права ее и мои.

− Значит, Исаева больше нет? – поджимает губы огорченно. – А мне так нравилась твоя фамилия. Поэтому ты тянул с регистрацией? Потому что нас уже поженили, господин Громов?

− Да, предупредили тогда, чтобы в Загс не совался.

− И ты не болен смертельно?

− Нет, не болен. Это тоже было нужно для дела.

− А к Сергею меня отправлять тоже для дела нужно было? – толкает меня в плечо и тут же прижимается. – Или ты проверял, поведусь на него или нет?

− Считай, что проверял… не повелась, − смеюсь, прижимая к себе.

Как прожить еще неделю без нее и детей?

Ольга

Четыре месяца спустя

Просыпаюсь, мужа нет рядом. И в доме тихо, не слышно Егоркиного смеха. Не тянет из кухни вкусным завтраком и кофе. Сразу страх сжимает горло. Прошло несколько месяцев, а я все еще боюсь.

Спешно одеваюсь, путаясь в рукавах теплого халата, потом ковыляю в сторону детской. Кроватка пуста, пижама сынишки свисает с матраса. В кухне тоже нет никого. Выбираюсь на крыльцо и сразу слышу задорный смех. Вижу своих мужчин во дворе, возле сарая. Строят что−то вдвоем, инструменты валяются, доски.

Егорка визжит, его подкидывает в воздух отец, который тоже смеется. Залюбовалась этой картиной. Сын увидел меня первым.

− Папа, там мама! – рвется в мою сторону.

Стас несет мальчика ко мне, улыбается. С неба падает пушистый первый снег. Начало октября, но в горах рано выпадает снег.

− Выспалась? Я Егорку на улицу утащил, чтобы он тебя не разбудил, − муж целует меня в щеку. Заботливый мой. – Ты как себя чувствуешь?

− Вроде нормально, − сразу прислушиваюсь к своему организму. Мне рожать со дня на день, Стас даже бюро свое на помощника бросил, постоянно рядом. – Вы что там делаете?

− Да… думаю вот кроликов купить, клетку строим, − поясняет Стас и сынишка поддакивает.

− Там клелики зить будут… м−мм… м−мм… такие клелики, маникие! – от восторга сразу слова не может подобрать.

Целую малыша в румяную щечку, соскучилась.

− Вы не завтракали?

− Нет, думал, ты проснешься и вместе приготовим завтрак. Егорку молоком напоил.

Мы вместе готовим завтрак, превращая готовку в игру. Потом вместе убираемся в кухне и идем строить клетку дальше. Я сижу на скамейке, завернувшись в плед, Егорка носится, то приносит отцу инструменты, то держать доску помогает.

А я поверить не могу своему счастью. До сих пор…