После развода. Верну семью снова

Глава 1

Ольга

− Вот что им от нас понадобилось? – задаю вопрос уже в пятый раз, меряя шагами пустынный коридор учреждения органов опеки. – Юлька выросла уже, совершеннолетняя.

Нас вызвали к директору, позвонив утром. Пока нашли время, здесь все на обед ушли.

− Это из−за меня, наверное, − сидит с поникшей головой муж. Он будто виноват в чем−то, но боится признаться. На него это непохоже. – После того, что ты сейчас услышишь, придется подать на развод.

Я ошарашенно смотрю на Стаса. Развод? С какой стати? У нас нормальная семья. Ну ссоримся иногда, с кем не бывает? Разлюбил?

Только открываю рот, чтобы вытрясти из мужа правду, как в конце коридора появляется пухляшка в огромных очках. Она идет прямо к нам, или к кабинету, возле которого мы сидим.

− Здравствуйте, вы Исаевы? – встряхивает русыми кудряшками и приглашает пройти за ней. – Я Наталья Юрьевна. А дело вот какое…

Женщина садится за полированный стол, открывает папку с документами и протягивает нам фото маленького мальчика. Я смотрю на мужа, ничего не понимая. Что за ребенок на снимке и почему он похож на Стаса?

− Егор Исаев, ваш сын. Его мать, Зоя Горошкина скончалась от неизлечимой болезни, оставив завещание. Ее последняя воля – отец должен заняться воспитанием ее сына. Вот свидетельство о рождении, тест на отцовство… все как положено.

Что за бред? Дар речи пропал. Смотрю то на женщину, то на мужа. Потом беру свидетельство о рождении. Все верно, Зоя Горошкина мать, а в графе отец вписан мой муж, Станислав Исаев.

Зойка… она уехала из города года три назад. Мы с ней дружили со школы, она крестная нашей дочки, сама была бездетная и незамужняя. Она мне как сестра была… И вот…

− Стас? Может быть ты объяснишь? – требую, задыхаясь от негодования. – Что все это значит? Ты изменял мне с… моей Зойкой?!

Подскакиваю к мужу и треплю его за пиджак, требуя объяснений. Так больно в груди, сердце замирает от горя. Мой любимый муж. Моя любимая подруга. У них ребенок.

− Угомонись! – рявкает муж, поправляя одежду. – Дома разберемся… не при людях.

− Да, потом выясните отношения, − встревает дамочка, улыбаясь. Привыкла семейные драмы наблюдать, наверное. – Вопрос в том, забираете ребенка или отказываетесь от родительских прав, и мы передаем Егора в дом малютки?

− Я заберу сына, − уверенно говорит Стас, а у меня чувство, что я его теряю. Он будто читает мои мысли, поворачивается ко мне. – А с тобой мы разводимся. Я не стану заставлять тебя воспитывать чужого ребенка.

− Так, хорошо, − лопочет тетка, − тогда вот список, что необходимо собрать. Мальчик пока в доме малютки, временно, но вы же понимаете, нужны вещи и жилье, документы необходимые. На все дела вам дается две недели, потом сообщите адрес, по которому будет проживать малыш, мы приедем, посмотрим. И вынесем решение по вашему делу.

Это не со мной. Это цирк какой−то. Как в тумане выхожу из кабинета директора органов опеки. Предательство любимых людей давит на плечи, заставляя упасть на пол и завыть. Но я почти бегу на улицу.

Наша иномарка припаркована у крыльца, но я бегу мимо. Прочь! Прочь от предателя. Так больно дышать. Не вижу ничего от выступивших слез.

− Садись в машину! – ловит меня Стас и тащит к авто. Я не могу вырваться, он сильный. – Садись, кому сказал! Поговорить нужно. Не позорься, люди смотрят.

В голове стучит – развод… развод…развод…

Я даже не думала, что эта сторона быта коснется нашей семьи. Не представляла… Перед глазами личико ребенка, глаза его… глаза Стаса. Я всегда любила смотреть в глаза мужа, они не однотонные голубые, а будто с нарисованными в них васильками.

− Не трогай меня! – взвилась, когда муж протянул руку.

− Я только пристегнуть.

− Сама справлюсь! Предатели… − всхлипываю, тыча застежкой ремня куда попало. – Почему она?

Я не выдерживаю, у меня все это в голове не умещается.

− Все не так было, как ты думаешь… − начинает Стас, но я перебиваю.

− А, ну да, все так говорят! Это не то, что я думаю. Ясно. Скажи еще, что ребенок не твой.

− Сын мой, − уверенно и спокойно говорит муж, чем еще больше злит меня.

− Сын! Ну да, ты всегда сына хотел, − цежу сквозь зубы, упрямо глядя на дорогу. – Я тебе не родила сына же, ты сам справился – Зойку в койку уложил! А она молодец, она тебе как по заказу, хоп и сынишка готов! Тварь!

− Оля! Зои нет, она умерла. И да, все не так как ты думаешь. И да, ты права – я всегда мечтал о сыне! Ты же как бульдозер, вся в бизнесе, никого не видишь, никого не слышишь! Юльку мать твоя и я воспитывали. Ты где была в это время, м?

Стас останавливает машину и буравит меня взглядом. Я оскорблена. Где я была? Бизнес и бизнес? Да если бы не я и не мой бизнес, то мы из долгов бы не выбрались и не жили бы так, как сейчас. Сейчас у нас есть все!

Ничего не говорю вслух. Муж никогда не ценил моего рвения зарабатывать и обеспечивать семью. Кидаю взгляд в окно, он нас к Загсу привез. Разводиться.

− Что же, значит, так и надо. У тебя теперь есть сын, а я останусь со своим бизнесом. Встретимся в суде!

− Оль… подумай. Не руби сгоряча, как всегда. Егорка малыш совсем. Ему мама нужна…

Смотрю на мужа, теперь бывшего. Он чокнутый? Затащил в койку мою единственную подругу, сделал ей ребенка, а я теперь ему матерью стать должна?

Хлопаю дверцей иномарки и поднимаюсь по ступенькам Загса. Стас не идет со мной. Ну и к лучшему.

Я сама подаю заявление на развод.

Глава 2

Вышла на крыльцо Загса, а Исаева и след простыл. Стою некоторое время, собираясь с мыслями. Ситуация выбила из колеи. У меня же всегда все четко, все разложено по полочкам, а тут сбой в системе получился.

Юля! Наша дочь уехала в Англию, поступать в Кембридж. Как я ей все расскажу? Малышка всегда гордилась нашей семьей, а теперь от семьи клочки остались. Будто бомба взорвалась и ошметки в разные стороны разлетелись.

Еще час назад ничего не предвещало беды. И тут, привет из прошлого.

− Женщина, вам плохо? – спрашивает меня какой−то мужчина, останавливаясь возле меня.

Оказывается, я схватилась за голову и застонала, пытаясь уложить мысли в нужном порядке. Не укладываются.

− Все отлично, идите, куда шли, − рявкаю на ни в чем не повинного человека. Тот пожимает плечами и скрывается за дверью, из которой я только что вышла.

Такси не хочу вызывать, иду пешком. Недалеко мое кафе, как раз проветрюсь. В городе ничего не изменилось, все спешат по своим делам, машины гудят. У всех все нормально. И только у меня сегодня катастрофа.

Еще утром ничего не предвещало таких кардинальных перемен. Утро… оно было нежным. Стас нежничал. Притащил кофе в постель, не слушая моих воплей, что потом не отстирать пятна. Пока я пила кофе, раздавая ранние распоряжения по телефону, муж целовал мои колени, щекотал губами чувствительные места.

Он постоянно так делал, раздражал. Тут торопишься, а ему ласкаться захотелось. С вечера же все получил, будь доволен. Нет же, еще и утром нужно.

Вдруг пришло осознание, что больше не будет ласк. И кофе придется самой варить. Я резко остановилась среди толпы. Люди натыкаются на меня, ворчат, обзывают. Отхожу в сторону, присаживаюсь на скамью и застываю.

Я должна переварить все, иначе дела дальше не пойдут. Итак, с этой самой минуты жизнь моя меняет русло. В ней теперь не будет предателя, который улыбался в глаза.

«Лёличка моя» − шептал мимоходом, целуя за ушком. – «Удачного дня, моя девочка…»

− О, боже, − стону, стискивая голову. – Теперь не будет ничего этого… и юриста искать нового, и водить самой машину придется…

− На, − слышу вдруг, открываю глаза и вижу обшарпанные дешевые кроссовки, джинсы драные. Поднимаю голову, рядом бомж стоит, протягивая мне сложенную странным образом газету. – Держи, нахлобучь на башку, так печь не будет.

− Что? – не понимаю, что хочет от меня этот индивидуум.

− Эх… все вам разъяснять надо! – нетрезвый бродяга расправляет газетку, она теперь походит на панамку. Цокая, напяливает мне ее на голову. – Вот. Жарища же, вот тебе головку−то и напекло. Не ходи без головного убора! Солнечный удар, знаешь?

Криво грозит мне грязным пальцем и шатаясь идет прочь. Я сижу как истукан, с газетной панамкой на голове и смотрю ему вслед. А может правда, напекло? И не писала я заявление на развод. И нет у моего мужа ребенка от моей подруги.

И подруги нет. Ее кончина потерялась на фоне стресса от шокирующей новости. Надо глюкозу пополнить и дойти уже до кафе. Стаскиваю газету с головы, разворачиваю. На глаза попадается объявление:

«В адвокатскую контору «Исаев и партнеры» требуются квалифицированные юристы»

И фотка Стаса, который пожимает руку своему другу Димке Дугину. Они вместе учились, и он давно предлагал открыть свой бизнес. Только я Стаса держала в кулачке, никуда не отпускала. У нас семейный бизнес, и муж семейный юрист.

Теперь уже был, наверное.

− А−а−а−а, − выдыхаю, поднимая глаза к небу, − что творится−то?!

Получается, Стас давно уже работает на два фронта – на семейный бизнес и на свою контору. Это же дело не одного дня. Контору нужно создать, зарегистрировать, клиентуру набрать. Чувствую, что закипаю от злости.

Неподалеку передвижной ларек с напитками и мороженым, быстрым шагом иду к нему.

− Мне что−нибудь, и похолоднее. Желательно, со льдом!

− Чиво? С каким льдом? Чай не ресторан тут тебе. Самое холодное скоро закипит на такой жарище.

Запарившаяся продавщица даже со стула не поднялась, сидит под огромным зонтом и обмахивает замызганной шляпой красное лицо. Такое чувство, что она решила просто отсидеть здесь положенное время и все, на выручку плевать.

− Мороженое тогда дайте. Но чтобы не такое сладкое.

− Ну ты дурная чтоль? Мороженое – это же сладость! Вот дает, дамочка…

Я уже не слушаю, иду прочь, доставая смартфон и набирая Исаева.

− Да, Лёлечка, − слышу обычное свое прозвище и морщусь, − написала заявление?

− Конечно.

− Ладно… − тяжко вздыхает муж, который скоро станет бывшим. – Я, конечно надеялся…

− Тебя поздравить можно? Видела в газете объявление про твою адвокатскую контору. Не юридическую фирму основал, не бюро или консультацию для начала, а сразу контору! Молодец!

− Ну ты же знаешь, юридические фирмы не имеют права заниматься уголовными делами, только адвокатские конторы.

− Даже так! Ты у нас теперь орел! Уголовников защищать собрался. А мне рассказать, когда собирался?! – ору уже от злости, люди оглядываются, но мне на них наплевать. Мы с этими прохожими никогда не встретимся больше, поэтому не задевают их косые взгляды. – Или ты со мной вообще такой замечательной новостью делиться не хотел?

− Оль, ну чего ты начинаешь? Не по телефону такие дела решаются. Вот приеду вечером за вещами, и поговорим, − вдруг огрызается Стас, я даже останавливаюсь. Он так умеет? А, ну да, он же теперь адвокат по уголовным делам, рычать входит в его обязанности.

Глядишь, прокурором города станет. Мужик еще не старый, видный.

Эх, Олюшка, не стать теперь тебе женой будущего прокурора.

− Ладно, приезжай за вещами. Только собирать их сам будешь. Под балконом! – так же рявкаю в ответ. – И потрудись Юльке объяснить причину нашего развода. Заодно расскажи о двухлетнем братике от ее крестной.

− Дочка все знает, я ей рассказал, когда узнал о сыне. Это она сказала, что развод будет. Ты же не согласишься взять малыша в семью.

Вот как! И дочь уже на свою сторону переманил! То−то она звонить перестала сама, а я думала со связью что−то неладное. Только я дозваниваюсь, и то раз в неделю.

Отключаюсь от абонента, закусывая губу. Разозленная не замечаю, как прошла мимо своего кафе, возвращаюсь.

Все, всё знали, одна я не в курсе грандиозных событий!

Глава 3

− Даша, принеси минералку из холодильника, − кричу официантке, плюхаясь за свободный столик.

− Ольга Владимировна, вас в кабинете сестра ждет, − рапортует Даша, и я со стоном поднимаюсь, прихватывая с собой холодную бутылку.

Чего вдруг принеслась?

− Олечка, привет! – вскакивает с дивана Катюшка, отбрасывая журнал про будущее материнство.

Еще одна, зацикленная на детишках, которых родить не может.

− Привет−привет… чего ты здесь? – не до сестринских встреч мне сейчас.

− Да я в клинике была, на приеме… здесь, недалеко. Оль, случилось чего? У тебя вид, расстроенный…

Ангелок мой, вечно все преуменьшает, если негативное. А позитивное до небес раздувает. Всех жалеет и оправдывает. Кто бы ее пожалел.

− Я не расстроенная. Я в ярости! – падаю в свое любимое кресло.

Снимаю туфли и отшвыриваю их ногой, нащупываю тапочки, мягкие и уютные. Старею, видимо, не могу уже гарцать на каблуках весь день.

− Ох… кайф, − блаженно закрываю глаза, прихлебывая ледяную воду прямо из бутылки. – С лимончиком, как я люблю.

− Да что случилось? – не выдерживает сестренка, волнуясь, сидит на краю стула и смотрит на меня неотрывно.

− Я подала на развод.

− Как?! Что случилось?

− С утра звонок из органов опеки, что мы с мужем должны прийти на прием. Мы пришли. И что же я узнаю? – в горле пересохло, делаю несколько глотков минералки.

− Ну, что? – елозит в нетерпении Катя, а мне интересно, как она будет оправдывать моего мужа.

− Что у моего мужа имеется двухлетний сын. А его мать, моя дражайшая подруженька. А что, мы далеко не ходим, берем тех, кто ближе к семье! Зойка мне как сестра была! Черт!

Снова завожусь, хочется разбить что−нибудь, но каждая вещь в этом кабинете дорога мне, сама все покупала. Вымещаю ярость на бумаге, мну листки старых договоров, лежавших в нижнем ящике стола.

− Не может быть… Стас не такой, он любит тебя, − начинает тараторить наша святоша, которая не верит, что люди могут изменять, или предавать. – Олечка, не надо разводиться, надо поговорить с мужем…

− Конечно, поговорим. Когда он будет под балконом свои вещи ловить, − усмехаюсь, представляя картину.

− Нет, нельзя, ведь соседи увидят… зачем сор из избы… поговорите спокойно, выясните все между собой.

− Да я мечтаю, чтобы не только соседи, а весь район услышал наши разборки, − смеюсь, но увидев растерянное лицо сестры, тут же замолкаю. – Шучу я, расслабься. Ну, может с лестницы спущу. Без шума и пыли.

Сестра срывается со стула и обнимает меня. Думает, что так успокоит. Жаль мне ее, верит всем. А совсем недавно я и ее муженька видела с женщиной. Была на переговорах в ресторане, и он там обедал с брюнеткой. Рученьки ей напоследок целовал, а потом меня увидел и сбежал. А потом позвонил, сбивчиво объяснил, что это был партнер и его жене знать об ужине необязательно.

Я не рассказала сестре о неожиданной встрече только по одной причине – она все надеется зачать, ходит на дорогостоящие процедуры. Боюсь, что если узнает об измене мужа, то бросит все, и не стать ей тогда матерью. Все ее лечение прахом пойдет, пока выберется из депрессии.

А я не хочу быть в этом виноватой. Я от всей души желаю, чтобы сестренка стала счастливой матерью. Но мужа ее уже не уважаю. А теперь и мой Стас пополнил ряды предателей. И это ужасно больно.

Но мне некогда раскисать. Хочу открыть еще одно заведение, на сей раз это будет не кафе, а кофейня. Здание уже присмотрела, аренду завтра оплачу, остались юридические заморочки.

− Черт! – вспоминаю, что я теперь без юриста осталась. – Кать, не знаешь, случайно хорошего юриста? Исаев теперь владелец собственной адвокатской конторы, видимо давно решил, что наш семейный бизнес ему поперек горла… засранец!

− Я у Степы спрошу, может посоветует кого… ты не руби так сразу, может Стас не собирался бросать ваш бизнес, он же может совмещать его со своей карьерой, − рассуждает сестра, забыв об одном.

− Катя, мы разводимся! Я заявление сегодня подала. Думаешь, Исаев не перестанет мне помогать, став бывшим мужем?

− Да, не перестанет, он добрый и порядочный…

− Предатель он! У него ребенок от другой женщины.

− И он уходит к ней, все−таки? Он бросает тебя?

− Ну… к ней он уйти не может. Зойка скончалась недавно.

− Ох… горе какое… и малыш теперь без мамы… Стой! Вы же можете его забрать к себе и воспитывать, − находит выход из положения моя добрая сестра.

Только мне он не подходит. Я не стану воспитывать ребенка от предателей. А вот Катя так и сделала бы, даже не сомневаюсь.

− Ты обедала? – перевожу тему, и когда сестра качает головой, беру смартфон и делаю заказ своей официантке.

После обеда сестра уходит, а я занимаюсь своими делами. Но мысли все время перескакивают на развод и предательство мужа. Кручу все по кругу. Не верится, что спустя столько лет мы разводимся.

Когда осознаю, что сижу за столом уже час, кручу в пальцах ручку, решаю поехать домой, чтобы собрать вещи Стаса. Я знаю, что жить ему негде, и денег на покупку жилья тоже нет. Вряд ли ему ребенка отдадут. Но мне ничуть не жаль.

Раз мысли собрать не могу и все валится из рук, вызываю такси и еду домой. Жили мы с мужем в элитном районе, в доме с подземным гаражом и хорошей охраной. Подхожу к окну гостиной, любуюсь морем. Нравится мне вид из окна.

И что ему не хватало?

Ах, да, сына. Теперь у него есть сын, но нет всего этого. Это я заработала. Дома не бывала, забывала поесть и поспать иногда. Дочь не видела, приходила с работы, она уже спала. Уходила, она еще спала.

− Оля, − слышу за спиной голос Стаса.

Даже не заметила, как он вошел, погрузилась в воспоминания. Смахиваю одинокую слезу и надеваю маску безразличия. Только тогда поворачиваюсь

− Ключи на столик положи. Ты здесь больше не живешь, и они тебе не понадобятся.

Исаев тяжко вздыхает и делает, как я сказала. Надо же, послушный какой. Хотя, он всегда был послушным.

− Сумка в шкафу.

− Я знаю, где лежит сумка.

− На твое счастье, я не успела твои пожитки с балкона скинуть. Повезло тебе.

− Я не хочу разводиться, − садится в свое любимое кресло и включает телевизор.

− А я не хочу жить с предателем.

Отбираю пульт и выключаю телевизор. Если честно, я растерялась. Видеть Стаса в родной обстановке так привычно, что не знаю, как его спровадить.

− Я тебя не предавал. Даже в мыслях не было. Просто обстоятельства так сложились, − начинает объяснять, но я не хочу слушать весь этот бред. – Я не виноват. Давай, я все расскажу. Даже докажу…

− Да пошел ты! – взрываюсь. – Ты не только сына себе раздобыл, уж не знаю, каким образом, раз не предавал. Ты за моей спиной свой бизнес завел, а меня кинул! Даже не предупредил, чтобы я юриста нового нашла.

− Зачем тебе искать нового юриста? Я не собирался уходить из твоего… то есть, семейного бизнеса, − голос Стаса становится уверенней, он встает с кресла и пытается взять меня за руки. – Знаешь, я всю жизнь мечтал стать адвокатом, сделать карьеру. Я не собирался возиться только с бумажками в твоих кафе. Ты же сделала свою карьеру, чем я хуже?