– Нет! – рычит Хадидже. – Я не позволю тебе погубить и младшего! Ты уже отобрала у меня Амира, превратила его в безвольную марионетку, которая готова умереть за какого-то полукровку!

Полукровку. Это слово, произнесенное с таким презрением, бьет наотмашь. Но я не отступаю.

– Значит, дело в этом? – делаю шаг к ней. – Вы ненавидите меня за то, что я полукровка? За то, что у меня русская мать?

– Я ненавижу тебя за то, что ты существуешь! – кричит она, срываясь на визг. – Мой сын должен был жениться на хорошей турецкой девушке из приличной семьи! А вместо этого он выбрал тебя! Гордую сучку, которая думает, что может командовать в доме Демиров! Ты никто!

– Мама, остановись! – Юсуф пытается схватить ее за руку, но Хадидже отталкивает его.

– И теперь ты хочешь узнать, кто организовал твое похищение? – истерически смеется она. – Хочешь найти виновного?

Сердце замирает. Сейчас она скажет то, что я и так знаю, но боюсь услышать.

– Это была я! – выкрикивает Хадидже, ее лицо искажается от ненависти. – Я нашла ту женщину, я заплатила ей, чтобы она избавила меня от тебя раз и навсегда! Избавила нас всех от тебя!

Тишина в комнате оглушительна. Даже воздух словно застыл от шока. Юсуф побледнел как полотно, его глаза широко раскрылись от ужаса.

– Но эти жадные твари, она и бывший охранник Амира, решили заработать побольше! – продолжает бесноваться Хадидже. – Вместо того чтобы просто убить тебя, как планировалось, они решили потребовать выкуп! Дураки! Они думали, что смогут обмануть Амира?!

– Мама, замолчи! – Юсуф бросается к ней, пытается заткнуть ей рот, но она сопротивляется.

– Нет! Пусть знает! Пусть знает, что это я хотела ее убить! И я не жалею! Единственное, о чем я жалею, – что эта пуля не попала в тебя, а не в моего сына!

Подхожу к женщине вплотную. Мой голос звучит тише шепота, но в нем столько ледяной ярости, что Хадидже отступает.

– Ваш сын мог умереть из-за вашей ненависти ко мне. Вы были готовы пожертвовать его жизнью, лишь бы избавиться от меня.

– Он не должен был рисковать! – кричит она в ответ. – Он должен был позволить тебе умереть!

– Но он не позволил. Знаешь почему? Потому что он любит меня. Больше, чем жизнь. Больше, чем страх перед твоим гневом. И это сводит тебя с ума, не так ли?

В дверном проеме появляется еще одна фигура. Керем стоит, прислонившись к косяку, и смотрит на мать с выражением глубочайшего разочарования.

– И сколько же ты ей заплатила, мама? – в его голосе слышится усталость. – Сколько стоила жизнь Элиф?

Хадидже оборачивается к нему, и я вижу, как сквозь ее ярость проступает страх.

– Керем… сынок…

– Не называй меня «сынок»! – рычит он. – Ты чуть не убила своего старшего сына!

– Я хотела защитить семью!

– Ты хотела защитить свою власть! – Керем входит в комнату, атмосфера накаляется еще больше. – Ты не могла смириться с тем, что Амир выбрал себе жену сам, а не по твоему указанию!

Смотрю на эту семью – разрушенную, разъеденную тайнами и ложью. Хадидже, чья любовь к сыну превратилась в одержимость контролем. Керем, который убил невинного человека и живет с этим грузом на душе. Юсуф, вынужденный хранить чужие секреты.

И Амир, который лежит в больнице и борется за жизнь из-за ненависти матери ко мне.

– Знаете что? – мой голос звучит спокойно, почти равнодушно. – Вы все получите по заслугам. Каждый из вас. За все, что вы сделали.

Разворачиваюсь иду к выходу, но у двери останавливаюсь.

– А теперь убирайтесь из моего дома. Все. Кроме Юсуфа. Он остается.

Последнее, что я слышу, выходя из гостиной, – это истерические крики Хадидже и спокойный голос Керема:

– Мама, собирай вещи. Ты уезжаешь.

Просыпаюсь от ощущения теплых губ на своей шее, от легких поцелуев, которые рассыпаются по коже, как капли росы.

– Доброе утро, моя королева, – шепчет Амир на ухо. Его голос все еще хриплый после сна.

Неделя, проведенная дома, пошла ему на пользу. Цвет лица уже не такой бледный, как в больнице, хотя повязки на груди все еще напоминают о том, через что мы прошли. Врач разрешил ему вставать и ходить по дому, но запретил любые физические нагрузки.

– Амир, – сонно мурлычу, поворачиваясь к нему лицом. Его темные глаза горят знакомым огнем, от которого сердце начинает биться быстрее. – Тебе нужно отдохнуть.

– Я отдыхал всю неделю, – его рука скользит по моему бедру под тонкой ночной сорочкой. – А теперь мне нужна моя жена.

Чувствую, как его возбужденный член прижимается к моему животу. Неделя воздержания далась нам обоим нелегко. Каждую ночь мы ложились в одну постель, и каждую ночь я чувствовала, как он сдерживается, как борется с желанием.

– Врач сказал, никаких физических нагрузок, – возражаю, но мой голос звучит неубедительно даже для меня самой.