Ахмед ворвался в главное помещение. В дальнем углу, скованная и осунувшаяся, сидела она – Алия.

Она сидела на полу, спина прямая, лицо бесстрастное. Её одежда изорвана, но глаза оставались яркими. Девушка подняла голову, когда зазвенели замки, и на мгновение в её взгляде мелькнула боль. Но когда в дверях появился Ахмед – она не дрогнула.

– Ты долго, брат, – тихо произнесла она. – Они пытались сломать меня. Не вышло.

Он накрыл её плащом.

– Я здесь. Теперь всё будет иначе.

Они покинули здание, скрывшись под покровом пустынной ночи. Утро встретило их песчаной бурей – и долгожданной свободой.

Уже в лагере Алия, закутанная в платок, вошла в шатёр, где лежал Калид. Он приподнялся и, увидев ёё, усмехнулся:

– Моя упрямая сестра.

– Ты выглядишь хуже, чем я ожидала.

Они обнялись без слов. Боль разлуки растворялась в этом прикосновении.

***

Елена сидела на краю постели в гостевых покоях дворца Ахмеда. За тонкими занавесями окна медленно угасал день, оставляя после себя огненные краски на горизонте. Её мысли метались, не находя покоя. После побега из замка Салема и тяжелого пути через пустыню она наконец почувствовала себя в безопасности, но внутри неё бушевала буря.

Когда дверь открылась, и она увидела знакомый силуэт, сердце её замерло. Калид стоял в дверях – осунувшийся, бледный, но живой. Его глаза – уставшие, полные боли, но такие родные – встретились с её взглядом. Елена вскочила с места и бросилась к нему, обняв, словно боялась, что он исчезнет.

Она жадно вглядывалась в его черты, будто хотела убедиться, что это действительно он. Калид был истощён, но в его взгляде горел тот же огонь – первобытный, мужской, сильный. Она провела дрожащими пальцами по его щеке, и в этот миг между ними исчезло всё: долг, страх, боль.

– Ты жив… – выдохнула она.

– Ради тебя, – прошептал он. – Только ради тебя.

Он коснулся её губ – сначала осторожно, почти невесомо, как будто боялся разрушить иллюзию. Но стоило ей ответить, как всё взорвалось. Поцелуй стал яростным, жадным. Он целовал её так, будто хотел наверстать каждую пропущенную секунду.

Елена осторожно подняла взгляд на Калида. В его глазах плескалась буря – боль, страсть, безмерная любовь и… страх. Страх, что всё это может исчезнуть в одно мгновение.

– Ты ранен… тебе нужно отдыхать, – прошептала она, касаясь пальцами его лица.

– Мне нужна ты, – прервал он, голосом, в котором дрожала сдерживаемая жажда. – Я всё это время держался, знал, что должен вернуться. Ради тебя. И сейчас, когда ты рядом… я не могу больше ждать.

Его губы накрыли её, сначала осторожно, словно он боялся, что это всего лишь сон, потом с нарастающей жадностью, будто хотел убедиться, что она реальна. Елена откликнулась на поцелуй всем телом, прижимаясь к нему, ощущая, как исчезает расстояние, страхи, всё, что разделяло их…

Он дрожал, но не от слабости, а от силы эмоций. Его руки скользнули по её талии, прижимая ближе, будто хотел раствориться в ней, спрятаться от мира, который слишком долго пытался их разлучить.

– Ты не должен… – Елена всё еще пыталась цепляться за разум.

– Я жив, потому что думал о тебе, – ответил он, его пальцы нежно касались её кожи, словно восхищались ею заново, – Даже если эта ночь – последняя, я хочу, чтобы она была с тобой.

Она не спорила. Она тоже жила от одной надежды – увидеть его вновь. Прикосновения стали признанием, дыхание – молитвой, тела – языком, где не было ни долга, ни войны, ни границ… ни той папки с договорным браком…

Его пальцы срывали с неё одежду, не давая времени на размышления. Она стонала в его губы, чувствуя, как внутри неё сгорает всё, кроме желания. Она также не хотела ждать. Её руки скользнули по его груди, ощутив силу под кожей, дрожь, страсть, рвущуюся наружу.

– Скажи, что ты хочешь меня, – хрипло прошептал он ей в шею.

– Больше жизни, – выдохнула она, выгибаясь навстречу его ладоням, его губам, его жажде.

Он поднял её на руки, прижимая к себе всем телом, даже не ощущая боль от раны, и опустил на постель с шелковыми простынями, не отрывая взгляда. В этот момент он был не просто воином и шейхом – он был мужчиной, ведомым одним инстинктом: обладать ею.

Калид скользил по её телу губами и языком, заставляя её терять разум. Его дыхание обжигало кожу, его пальцы находили самые чувствительные точки. Она издавала стон за стоном, хватаясь за него, царапая, извиваясь под ним, ощущая, как они сгорают вместе.

Когда он вошёл в неё, это было как удар молнии – не просто соединение тел, а взрыв. Они двигались, сливаясь в одном ритме, захлёбываясь в страсти, теряя себя. Он прижимал её к себе, будто боялся отпустить. Она стонала его имя, теряя контроль, теряя всё – кроме ощущения, что это единственное, что имеет значение.

Они терялись в страсти снова и снова – пока не остались обессиленными, прижавшись друг к другу, обнажённые, опустошённые и, одновременно, наполненные до краёв.