Творилась там... тишина.

Либо крепкие дубовые двери отлично поглощали звук, либо свежезаселённые жильцы временно затаились.

Вычислить занятые ими комнаты оказалось совсем несложно. Едва я запихнула охотника в приоткрытую дверь, как она захлопнулась и окрасилась из тёмно-коричневого в приятную охру, и прогулявшись по этажу, я заметила ещё две такие же. Одну в самом конце левого крыла (как раз сюда свернула Прима с поклонниками) и вторую в правом (очевидно, выбор престарелых сестёр).

А вот следующее открытие не радовало: в каждом крыле насчитывалось ещё по дюжине тёмных дверей. Столько гостей я попросту не выдержу!

Комнаты были плюс-минус одинаковые и ничуть не хуже той, в которой проснулась я. Где-то ковёр попушистее, где-то кровать пошире, но я отчего-то не сомневалась, что обстановка легко изменится и подстроится под нужды и желания нового обитателя.

Чего — вернее «кого» — нигде не было, так это призраков, хотя кругом пахло чистотой и свежестью.

Призывать Эдмунда прямо здесь я не стала. Спустилась к себе, ещё раз погрустила о профуканном завтраке и, замерев посреди комнаты, позвала едва ли не шёпотом:

— Эдмунд?

— Да, госпожа? — Он возник прямо перед моим носом, заставив отшатнуться и выругаться. — Прошу прощения, госпожа.

Я отступила ещё дальше, потому что рядом с бестелесным смотрителем по рукам и спине ползли мурашки.

— Где остальные мерт... приз... Короче, где слуги, Эдмунд?

Он снова на мгновение замялся:

— Они... вся работа выполняется, госпожа.

— Не темни.

— Вы чем-то недовольны, госпожа?

— Я хочу посмотреть на тех, кто незримо следит тут за всем и вся!

По-моему, вполне нормальное желание, но Эдмунд что-то совсем скис.

— Не все рады пробуждению Сердца, госпожа.

— Почему? Разве работа — не ваш способ заслужить свободу?

— Вот именно! — воскликнул он, но тут же спохватился и нацепил привычную маску невозмутимости. — Многие уже не верят в освобождение и предпочитают коротать вечность в праздности.

— Так. — Я потёрла лоб. — И где они её коротают?

— На чердаке, госпожа.

— В простынях и с цепями?

Эдмунд мигнул. Не глазами, а весь целиком — исчез на мгновение и опять проявился.

— Что?

— Забудь. Значит, бастуют?

— Бастуют, госпожа.

— А работаешь ты один?

— Ещё две горничные, госпожа. Мы справляемся. Одна из горничных прекрасно готовит. И дом помогает.

— Ладно. Хорошо. Скажи, а эти ваши бастующие не начнут пакостить и вредить гостям?

Не то чтобы меня сильно волновала судьба незнакомцев, но раз уж я вроде как хозяйка, то и претензии потом предъявят мне. Вполне возможно, в судебном порядке, а с местной бюрократией... Ой нет, я лучше попробую себя в роли экзорциста, или кто там изгоняет из домов всякую нечисть.

— Я постараюсь их удержать от необдуманных поступков, госпожа, — кивнул Эдмунд.

«А от обдуманных?» — едва не спросила я, но в итоге махнула рукой. Пусть старается. И я тоже... поищу решение проблемы.

Но для начала пора уже выбраться из этой опостылевшей пижамы!

— Действуй, Эдмунд. А мне нужна ванна, свежее платье, — я ткнула пальцем в перекопанный, но так и не разобранный чемодан, — еда и экскурсия по дому.

— Будет исполнено, госпожа.

«Будет исполнено». Волшебные слова.

Интересно, он ответит так же, если я попрошу вернуть меня в родной мир?

* * *

В порядок я себя приводила гораздо дольше, чем рассчитывала. Хотелось немного сгладить первое впечатление, которое я произвела на гостей, хоть Эдмунд и уверял, что они будут преклоняться даже перед болотной гаривой, если та вдруг станет хозяйкой Сердца. Кто такая гарива, я уточнять не стала — явно же что-то малопривлекательное.

В общем, на неспешный завтрак, ванну, причёску и макияж — ура земной косметике! — ушло почти два часа, и ещё столько же мы с Эдмундом бродили по дому. Посетили весьма обширную библиотеку, пересчитали спальни (итого тридцать три на все этажи) и гостиные (пять разноцветных штук), полюбовались большим и малым обеденными залами и зимним садом, а под конец засели в кабинете.

Точнее засела я, а Эдмунд завис перед массивным столом чёрного дерева, который почти ломился от стопок бумаг, свитков и толстенных книг.

— Сведения о Сердце и Опрэйнском лесе, госпожа, — ответил смотритель на мой обалдевший взгляд. — Мы собрали всё, что смогли.

Вот радость-то...

Но изучить всё это дело действительно было необходимо, так что я через силу улыбнулась:

— Спасибо.