Харрис поклонился и вышел.

Грейсон выпил кофе, съел тост, но вкуса не почувствовал. Все мысли были там — в библиотеке, где сидела Аурелия и перелистывала страницы его книг.

Он оделся медленно, не торопясь. Белая рубашка, тёмный сюртук, бриджи, сапоги. Он причесался, завязал шейный платок… Всё как обычно, но каждое движение давалось с трудом. Он чувствовал себя не в своей тарелке. Не потому, что болела голова. А потому, что в его доме, в его крепости, появился враг, которого он не мог победить.

Враг с лицом женщины, которую он любил.

Грейсон вышел из спальни и направился вниз. Коридоры Блэквуд-Холла были пусты и тихи. Слуги ещё не начали уборку, а гости спали. Только где-то на кухне слышались приглушённые голоса и звон посуды.

Он прошёл мимо гостиной, где в кресле по-прежнему спал лорд Мортон, издавая носом свистящие звуки. Рядом с ним на полу валялась пустая бутылка из-под портвейна. Грейсон усмехнулся.Мортон всегда славился своей способностью засыпать в самых неподходящих местах.

Библиотека находилась в восточном крыле, на первом этаже. Это была большая комната с высокими окнами, выходившими в сад, с дубовыми стеллажами от пола до потолка и с двумя каминами по бокам. Грейсон любил эту комнату больше всех других в поместье. Здесь он чувствовал себя защищённым от всего мира.

Он остановился перед дверью и прислушался. Тишина. Ни звука.

Он толкнул дверь.

Аурелия сидела в кресле у окна, спиной к нему, с книгой в руках. Свет падал на её волосы, и они горели золотом в утренних лучах. На ней было платье из тёмно-синей шерсти. сСромное, почти строгое, с высоким воротником и длинными рукавами. Её волосы были убраны в простой узел на затылке, и только несколько прядей выбились и падали на шею.

Она не обернулась, хотя он не скрывал своего присутствия. Может быть, не слышала. А может быть, делала вид, что не слышит.

Грейсон вошёл в комнату и закрыл за собой дверь.

— Вы рано встали, — громко сказал он, обозначив своё присутствие.

Аурелия подняла голову, но не обернулась.

— Я плохо спала, ваша светлость. В незнакомом месте это часто случается.

— Вы спали в этом доме и раньше, — сказал он, подходя ближе. — За два месяца до свадьбы вы гостили здесь три дня.

Она повернулась. В её глазах что-то мелькнуло. Удивление? Растерянность? Но чтобы это не было оно тут же исчезло.

— Возможно, — наконец ответила она. — Я плохо помню те дни.

Грейсон остановился в двух шагах от неё. Он смотрел на неё, и в груди у него росло странное чувство. Не ненависть, не любовь, а что-то среднее, что-то, что не поддавалось названию.

— Что вы читаете? — спросил он.

Она подняла книгу, показывая обложку.

— Путешествие по Италии» доктора Мура. Вы привезли её из Неаполя пять лет назад. На титульном листе есть ваша подпись и дата.

Он удивился. Она успела не только найти книгу, но и прочитать титульный лист.

— Вы интересуетесь Италией?

— Я интересуюсь многим, — невозмутимо ответила она. — В частности, я интересуюсь тем, почему вы женились на женщине, которой не доверяли.

Это был прямой вопрос. Без обиняков. Она смотрела на него в упор, и в её взгляде не было ни страха, ни желания угодить. Только любопытство.

Грейсон сел в кресло напротив неё. Между ними стоял маленький столик, на котором лежала стопка других книг.

— Я уже ответил на этот вопрос, — сказал он. — Я был дураком.

— Это не ответ, — возразила Аурелия. — Дураком можно быть один раз. Но вы продолжаете быть дураком и сейчас.

— Вы оскорбляете меня, — возмущено произнёс Грейсон, но в голосе не было гнева.

— Я говорю правду, — ответила она. — Вы бросили меня. Вы уехали. Вы не дали мне шанса объясниться. Вы предпочли поверить своим глазам, а не мне. И теперь вы пьёте бренди с сомнительными женщинами и приглашаете в дом друзей, которые спят в креслах с бутылками в руках. Это похоже на поведение умного человека?

Грейсон усмехнулся. В ней было что-то такое, что заставляло его забыть о правилах приличия.

— Вы стали очень дерзкой, Аурелия.

— Я стала честной, — ответила она. — Честной с вами и с собой. А теперь скажите мне: что именно вы видели в ту ночь в оранжерее?

Грейсон замолчал. Он не хотел говорить об этом. Он не хотел вспоминать. Но она смотрела на него, и он понял, что не сможет уклониться.

— Я видел, как вы целовались с Фэрбенксом, — сказал он наконец. — Вы стояли у окна, он держал вас за талию, вы положили руки ему на плечи. Вы целовались долго. Я слышал, как вы вздохнули.

Она не отвела глаз. Она слушала внимательно, не перебивая.

— А что вы слышали до этого? — спросила она, когда он замолчал.

— До этого?