Я замерла на пороге, и время для меня остановилось. Вода доходила ему до подбородка, но грудь и плечи были видны. Широкие, мускулистые, с чёткими линиями мышц, которые я не ожидала увидеть под его сюртуком и рубашкой. Кожа была смуглой, с лёгким блеском от воды. Влажные волосы прилипли ко лбу и затылку, и несколько прядей падали на глаза, закрывая их. Он выглядел расслабленным, почти беззащитным. Совсем не таким, как час назад в библиотеке, когда он сжимал кулаки и сверлил меня взглядом.

Я должна была уйти. Я знала, что должна уйти. Вместо этого я сделала шаг вперёд, и моя нога зашуршала по каменному полу.

Грейсон открыл глаза.

Он увидел меня. Я увидела, как его лицо изменилось. Расслабленность тут же исчезла, сменившись сначала изумлением, потом чем-то ещё, что я не успела распознать. Он не сделал попытки прикрыться, не нырнул под воду, не отвернулся. Он просто смотрел на меня, и вода вокруг него чуть колыхалась от движения его тела.

— Ваша светлость, — сказал Грейсон, и в его голосе не было ни смущения, ни гнева. Только лёгкая насмешка. — Вы не постучались.

— Дверь была не заперта, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — И я не знала, что вы… Принимаете ванну.

— Это не ванна, — поправил он. — Это бассейн. Купальня. Мой отец построил её по образцу римских терм. Вы, вероятно, заметили мозаику на стенах.

Грейсон говорил о мозаике. Он находился голым в бассейне и говорил о мозаике, словно это было самым обычным делом в мире.

— Я заметила, — сказала я, делая ещё один шаг вперёд. — Очень красиво.

— Вы покраснели, — заметил он.

— Вам показалось.

— Мне не показалось. — Грейсон чуть приподнялся, и вода спустилась ниже, открывая его ключицы и верхнюю часть груди. — У вас щёки розовые, и вы смотрите куда угодно, только не на меня.

Он был прав. Я смотрела на мозаику, на потолок, на свои руки… Куда угодно, но только не на него. Потому что если бы я посмотрела на него, я бы, кажется, забыла, зачем пришла.

— Я пришла поговорить, — сказала я, делая над собой усилие и переводя взгляд на его лицо. — А не купаться.

— Я вижу, — ответил он. — Вы полностью одеты. Это несколько несправедливо, вам не кажется?

— Я не собираюсь раздеваться, ваша светлость!

— Жаль, — сказал Грейсон, и в этом коротком слове прозвучало столько наглой самоуверенности, что у меня перехватило дыхание.

— Вы невыносимы! — гневно выпалила я.

— Я герцог, — поправил он. — Мне позволено быть невыносимым.

Он оттолкнулся от бортика и поплыл ко мне. Медленно, мощными гребками, и я видела, как движутся его плечи, как вода стекает по его спине, когда он приближается. Я сделала шаг назад, но споткнулась о порог и чуть не упала.

Грейсон остановился у края бассейна, в двух шагах от меня, и посмотрел на меня снизу вверх. Вода доходила ему до пояса.Теперь я видела это отчётливо, потому что он стоял, а не лежал. И я видела его торс. Широкий, с чёткими мышцами, с тёмными волосками на груди, с тонкой полоской, уходящей вниз, под воду. На груди, чуть ниже ключицы, белел старый шрам. Длинный, похожий на след от удара.

— В библиотеке вы смотрели на меня, — начал он, — как на врага. А теперь вы смотрите на меня, как на… На что?

— Как на наглеца! — ответила я, стараясь не смотреть ниже его подбородка.

— Неправда, — возразил он. — Вы смотрите на меня, как женщина смотрит на мужчину. Впервые с тех пор, как мы знакомы.

— Вы ошибаетесь, — сказала я, но голос мой дрогнул.

— Я никогда не ошибаюсь, — парировал он. — Особенно когда дело касается женщин.

Грейсон опёрся локтями о край бассейна и чуть приподнялся, так что вода спустилась ещё ниже, открывая его живот и верхнюю часть бёдер. Я сделала ещё шаг назад и упёрлась спиной в дверной косяк.

— Зачем вы пришли, Аурелия? — поинтересовался он, и насмешка исчезла из его голоса. — Вы хотели что-то сказать? Говорите.

Я глубоко вздохнула, стараясь унять дрожь.

— Я пришла сказать, что если вы мне не верите,если вы по-прежнему считаете меня лгуньей и предательницей, — то нам лучше расстаться. Я прошу развода.

Грейсон замер. Его лицо, ещё секунду назад насмешливое и расслабленное, окаменело.

— Развода? — переспросил он тихо.

— Да, — утвердительно сказала я. — Развода. Или раздельного проживания. Я не собираюсь жить с мужчиной, который смотрит на меня как на врага и каждую ночь пьёт бренди с сомнительными женщинами.

Он молчал. Течение в бассейне успокоилась, и в тишине было слышно, как где-то капает вода.

— Вы не можете просить развода, — сказал наконец Грейсон. — Женщина не может просить развода. Это решает мужчина.