Он стоял обнажённым у края бассейна, и прохладный воздух касался его кожи. Его было мускулистым, загорелым. Он много времени проводил на охоте и верховой езде, и отсутствие сюртука не могло скрыть ширины плеч и силы рук. На груди, чуть ниже ключицы, был старый шрам. След от удара саблей, полученный на дуэли много лет назад. Он не гордился этим шрамом, но и не стыдился его.

Грейсон опустил ногу в воду. Вода была тёплой. Не горячей, не холодной, а именно такой, какая нужна, чтобы расслабить мышцы и успокоить голову. Он вошёл в бассейн, сначала по колено, потом по пояс, потом по грудь. Тёплая влага обняла его со всех сторон, смывая напряжение последних часов. Он нырнул, проплыл несколько метров под водой, чувствуя, как она скользит по его голому телу, как волосы шевелятся на затылке.

Он вынырнул у противоположного края, откинул волосы со лба и прислонился спиной к каменному бортику. Вода доходила ему до подбородка, и он мог расслабиться, не опасаясь, что его увидят. Здесь, в этом гроте, в тишине и полумраке, он мог думать. И он думал о Аурелии.

Она изменилась. Это было очевидно. Та Аурелия, которую он знал, была тихой, застенчивой, почти безвольной. Она боялась смотреть ему в глаза, говорила шёпотом, краснела, когда он брал её за руку. Эта же женщина — дерзкая, смелая, с горящими глазами и острым языком — была другой. Совсем другой.

И он не знал, что с этим делать.

Он закрыл глаза и откинул голову назад, положив затылок на мокрый камень. Вода покачивала его, как в колыбели. Где-то капала вода. Мирно и успокаивающе. Грейсон почти заснул, расслабившись в тёплой воде, забыв о головной боли, о гостях наверху, о вчерашней ссоре.

И не услышал, как открылась дверь…

Глава 4

Я вышла из библиотеки быстрым шагом, но, оказавшись в коридоре, остановилась и прислонилась спиной к холодной каменной стене.

Сердце колотилось где-то в горле, и я никак не могла унять дрожь в руках. Разговор с Грейсоном вымотал меня больше, чем я ожидала. Он смотрел на меня так, будто пытался заглянуть под кожу, будто искал там ответы на вопросы, которые сам себе боялся задать.

«Кто вы?» — спросил он.

Я не ответила. Потому что правда — что я из другого века, из другой страны, из чужой жизни,прозвучала бы как бред сумасшедшей. Он бы не поверил. Или поверил бы и запер меня в комнате с доктором.

Нет. Правду он узнает потом. Когда начнёт доверять мне. То есть если начнёт.

Я прошла по коридору, не зная, куда идти. Дом был огромным, и я ещё не успела его изучить. Вчера, когда мы приехали, было темно, и Молли сразу провела меня в спальню. Сегодня утром я спустилась в библиотеку, единственное место, которое показалось мне безопасным.

Теперь мне нужно было найти Грейсона. Я хотела продолжить разговор, задать ему ещё несколько вопросов о Фэрбенксе, о той ночи, о свидетелях. Но он ушёл из библиотеки сразу после меня, и я понятия не имела, где его искать.

Я остановила горничную, которая проходила мимо с охапкой свежего белья. Девушка была молодой, с веснушчатым лицом и испуганными глазами, видимо, новенькая.

— Извините, — сказала я. — Вы не знаете, где его светлость?

Девушка покраснела и присела в книксене.

— Их светлость, кажется, пошли в грот, ваша светлость. Они часто купаются там по утрам.

— В грот? — переспросила я.

— Это бассейн, — пояснила девушка, ещё больше краснея. — В цокольном этаже. Там горячие источники.

Я поблагодарила её и двинулась в сторону лестницы. Цокольный этаж значил, что нужно спустится вниз. Я шла по широкой каменной лестнице, миновала несколько дверей, за которыми слышались голоса слуг и звон посуды, и оказалась в длинном коридоре с низким сводчатым потолком. Здесь было прохладно и сыро, пахло известью и старой кладкой. Свечи в нишах горели тускло, отбрасывая на стены дрожащие тени.

Коридор заканчивался массивной дубовой дверью, окованной железом. Я подошла к ней и прислушалась. За дверью было тихо, и слышался только мерный звук, похожий на плеск воды.

Я толкнула дверь.

Она открылась беззвучно, и я шагнула внутрь.

Грот оказался небольшим, но красивым помещением, вырубленным прямо в скале. Стены были неровными, с выступами и углублениями, кое-где облицованными тёмно-зелёной мозаикой. Свет проникал через узкие окна под самым потолком, и в этом приглушённом, рассеянном свете всё вокруг казалось подводным, нереальным. В центре комнаты находился бассейн. Овальный, глубиной не меньше двух метров, с водой такого чистого изумрудного оттенка, что я сразу поняла: здесь действительно бьют горячие источники.

И в этом бассейне, прислонившись спиной к противоположному краю, полулежал Грейсон.

Он был совершенно обнажён.