— Вы обязаны, — сказал он. — Брачный контракт, который подписал ваш отец, чётко оговаривает: в случае отсутствия наследника мужского пола в течение трёх лет, герцог имеет право требовать развода.

— Вы этого хотите? — спросила я. — Развода?

— Нет, — сказал Грейсон. — Я хочу наследника. А потом делайте что хотите. Можете уехать в Лондон, можете жить в Хоторн-хаусе, можете путешествовать по Европе. Я не буду вас удерживать.

— А если я откажусь?

— Тогда вы останетесь здесь, в Блэквуд-Холле, и мы будем жить под одной крышей как кошка с собакой, — заявил он. — Я не дам вам развода. Вы не сможете уехать без моего разрешения. И мы будем мучить друг друга до конца наших дней.

Грейсон говорил спокойно, ровно, но я видела, что он не шутит. Он был готов на это. Он был готов на годы войны, на ежедневные перепалки, на ненависть, которая будет разъедать нас обоих.

— Вы чудовище! — возмущено воскликнула я.

— Я герцог, — спокойно ответил Грейсон. — Мы все чудовища, когда речь идёт о продолжении рода.

Я смотрела на него и думала. О том, что он прав. Я не смогу вести расследование, если буду прятаться в Хоторн-хаусе. О том, что мне нужна свобода, а свободу он даст мне только в обмен на наследника. О том, что я не хочу рожать ребёнка от мужчины, который меня не любит и которому я не доверяю.

Но я также думала о том, что у меня нет выбора.

— Хорошо, — сказала я. — Я согласна.

Грейсон прищурился.

— Так быстро? — спросил он. — Я ожидал большего сопротивления.

— Разве сопротивление имеет смысл? — спросила я. — Вы поставили условия. Я их приняла. Но я добавлю к ним свои.

— Какие? — с интересом спросил он, внимательно глядя на меня своими серо-зелёными глазами.

— Первое: ребёнок будет зачат только тогда, когда я сама этого захочу. Вы не будете принуждать меня. Вы не будете входить в мою комнату без моего приглашения. Вы не будете прикасаться ко мне без моего согласия.

— Согласен, — быстро сказал он.

— Второе: вы поможете мне в расследовании. Вы дадите мне людей, лошадей, деньги. Вы напишете письма в Лондон, чтобы найти Фэрбенкса. Вы будете моим союзником, а не врагом.

Он помолчал.

— Согласен, — сказал он наконец.

— Третье: когда я рожу наследника — вы подпишете бумаги о раздельном проживании. Я уеду. Вы останетесь. Мы не будем видеться, если только этого не потребуют обстоятельства.

Грейсон смотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом. Я не отводила глаз.

— Согласен, — вновь произнёс он.

— Тогда мы договорились, — продолжила я.

— Договорились, — повторил Грейсон.

Он протянул руку. Такую мокрую и горячую. Я пожала её, чувствуя, как его пальцы смыкаются вокруг моей ладони. Кожа была шершавой, с мозолями — руки человека, который держит не только перо, но и шпагу, и поводья.

— Вы проиграете, — вдруг сказал он тихо.

— В чём? — спросила я.

— Вы думаете, что сможете жить со мной под одной крышей, делить со мной постель, родить мне ребёнка — и не полюбить меня, — сказал он. — Вы ошибаетесь.

— Это вы ошибаетесь, ваша светлость, — ответила я, высвобождая руку. — Я не из тех женщин, которые влюбляются в своих мучителей.

— Посмотрим, — сказал с высокомерной усмешкой заявил этот наглец.

Грейсон развернулся и пошёл к скамье, где лежала его одежда. Я отвернулась, чтобы не видеть его обнажённого тела, но краем глаза всё равно заметила, как играют мышцы на его спине, как вода стекает по ягодицам и ногам.

— Вы можете идти, — сказал он, не оборачиваясь. — Или остаться и полюбоваться. Я не против.

— Вы наглец! — возмущено воскликнула я, выходя за дверь.

— Я герцог, — услышала я его смех.

Я вышла в коридор и прислонилась спиной к холодной каменной стене. Сердце колотилось так, что, казалось, выскочит из груди. Щёки горели. Руки дрожали.

Я только что согласилась родить ребёнка мужчине, который меня ненавидит. Мужчине, который бросил меня в день свадьбы. Мужчине, который стоял передо мной голым и предлагал сделку.

«Вы думаете, что сможете жить со мной под одной крышей, делить со мной постель, родить мне ребёнка — и не полюбить меня».

Он был уверен в себе. Слишком уверен.

Но он не знал, кто я на самом деле. Он не знал, что я из другого века, из другой жизни. Он не знал, что я уже пережила предательство, уже научилась не доверять мужчинам, уже построила вокруг себя стену, которую невозможно разрушить.

Или всё-таки можно?

Я тряхнула головой, отгоняя эту мысль.

Нет. Я не влюблюсь в него. Я буду выполнять свою часть сделки. Рожу наследника, получу свободу и уеду. А он останется здесь, в своём Блэквуд-Холле, со своими книгами, своими гостями и своей ненавистью.

Я выпрямилась и пошла по коридору, стараясь, чтобы шаги были твёрдыми.