Я не собиралась сидеть здесь и ждать. Я не знала, что произошло, но я знала одно: если меня в чём-то обвиняют, я имею право защищаться.

Я позвонила в колокольчик, стоявший на столе.

Вошедшая Молли смотрела на меня с любопытством.

— Прикажите подать карету, — сказала я. — Я еду в Блэквуд-Холл.

******

Карета тряслась на ухабах уже третий час. Дождь, начавшийся сразу после полудня, барабанил по крыше, и стёкла затянуло мутной пеленой. Молли сидела напротив меня, прижимая к груди саквояж и испуганно оглядываясь по сторонам.

— Ваша светлость, — сказала она в сотый раз. — А если его светлость прикажет нас выгнать?

— Тогда мы вернёмся, — ответила я терпеливо. — Но сначала я скажу ему всё, что о нём думаю.

Молли ахнула.

— Вы не можете так говорить о герцоге! Он же ваш муж!

— Именно поэтому я имею все права, — сказала я.

Карета свернула на просёлочную дорогу, и дождь усилился. Я смотрела в окно на серое небо, на мокрые поля, на деревья, которые теряли последние листья. Вдалеке показались тёмные крыши и высокая башня, окружённая запущенным парком.

Блэквуд-Холл.

Карета остановилась у массивных дубовых дверей. Я откинула капюшон плаща и толкнула дверцу.

Дождь хлестал по лицу, холодный и колючий. Подол платья сразу намок, прилип к ногам. Я смотрела на дом, в котором мне предстояло жить.

Блэквуд-Холл оказался старым, сложенным из серого камня, с узкими окнами и массивной дверью, окованной железом. Плющ, потемневший от времени, полз по стенам. В нескольких окнах горел свет — тусклый, жёлтый. Из трубы поднимался дым.

Я подошла к двери и подняла тяжёлое кольцо-молоток.

Удар получился громче, чем я ожидала.

Молли стояла рядом, дрожа от холода и страха.

— Ваша светлость, — прошептала она. — Может, не надо?

— Уже поздно,Молли, — ответила я, не собираясь отступать.

Дверь открылась.

На пороге стоял мужчина в чёрном сюртуке. Высокий, худой, с лицом, похожим на старую маску. Его седые волосы были гладко зачёсаны, а глаза смотрели на меня без всякого выражения.

— Ваша светлость, — произнёс он негромко. — Мы не ожидали вашего приезда.

— Это очевидно, — хмурясь ответила я. — Где герцог?

Дворецкий на секунду замялся.

— Его светлость… Принимает гостей.

За его спиной, из глубины дома, донёсся звук. Женский смех, громкий и неестественный, а следом мужской голос, что-то неразборчиво прокричавший.

Я перевела взгляд с дверей на свет в окнах, снова на дворецкого.

— Проводите меня к его светлости, — потребовала я.

И шагнула через порог.

Глава 2

Я шагнула через порог, и дом принял меня.

Внутри было тепло — слишком тепло, словно зажгли все камины не жалея дров. Пахло дымом, воском, дорогими сигарами и ещё чем-то сладковатым, приторным, от чего у меня защекотало в носу. Этот запах витал в воздухе, оседал на шторах, на коврах, на кожаных переплётах книг, которые я заметила в маленькой библиотеке слева от входа.

— Ваша светлость, — раздался за спиной голос дворецкого. — Я должен доложить его светлости о вашем прибытии.

— Не утруждайтесь, — ответила я, не оборачиваясь. — Я сама доложу о себе.

И пошла на звук.

Коридор был длинным, с высоким потолком, с канделябрами на стенах, в которых догорали свечи. Половики глушили шаги, но я слышала собственное дыхание. Ровное, спокойное, хотя сердце колотилось где-то в горле. С каждой секундой шум становился громче. Фортепиано, женский смех, мужские голоса, звон бокалов… Всё это сливалось в один пьяный, разгульный гул.

Я повернула за угол и оказалась в большой гостиной.

Свет свечей и камина заливал комнату жёлтым, дрожащим светом. На стенах висели охотничьи трофеи. Рога оленей, чучела лис, старые ружья, — и в этом свете они казались живыми, подглядывающими за происходящим. Посередине стоял длинный стол, заваленный бутылками, тарелками с объедками, картами и пеплом от сигар. На полу валялись скомканные салфетки и ещё что-то, что я не стала разглядывать.

На диване, развалясь, сидели трое мужчин в расстёгнутых сюртуках. У одного из них галстук съехал набок, у другого рубашка выбилась из брюк. Две женщины в ярких платьях, слишком ярких для этого дома и этого часа, сидели у них на коленях. Одна из них, брюнетка с густо накрашенными губами, пила прямо из горлышка бутылки. Другая, белокурая, с растрёпанными локонами, сидела на коленях у мужчины с красным лицом и чмокала его в щёку.

У камина, с бокалом в руке, стоял четвёртый мужчина.

Он повернулся, когда я вошла.