Заклинание было простеньким, сил почти не требовало. И девчонка, ничуть не беспокоясь, мирно уснула. Вивьен пристроилась у нее в ногах, как самая обычная кошка, а Терри привалилась к спине. Под их мирное сопение ведьмочка уплыла в мир волшебных снов.

Ночь прошла спокойно. Умиротворяюще журчала река. От костра шло доброе тепло. Даже комары не спешили к месту ночевки, не пытались своим писком разрушить покой.

Проснулась Ника уже утром. Разбудил ее звук возни, напряженные голоса и тоненькие то ли вскрики, то ли всхлипы.

Девчонка приподнялась на одном локте, сладко зевнула, потянулась свободной рукой и огляделась. У скалы Терри и Вивьен самозабвенно гоняли незнакомое существо, похожее на стрекозу. Ника прищурилась, пытаясь разглядеть его получше. Разглядела. От увиденного слегка обалдела, уселась, протерла глаза, увидела второй раз и проснулась окончательно. Это было как-то слишком — блестящие стрекозиные крылышки, три пары суставчатых лапок, нормальные насекомые усики. А кроме этого человеческое тельце и кукольное личико со стрекозиными же глазами. Существо было небольшое — с ладошку Ники. Оно отчаянно верещало, летало совсем низенько, подволакивая сломанное крыло.

Фамильяры подпрыгивали, футболили его лапами, щелкали зубами, но поймать никак не могли. «Стрекоза» уворачивалась даже с поврежденным крылом. Нике вдруг показалось, что бедолага не просто пищит, а тоненько, с надрывом, молит:

— Помоги! Помоги мне!!!

И девчонке отчаянно, до боли в сердце, захотелось помочь. Она осознала, что жить не сможет спокойно, если сейчас, сию минуту не спасет это чудесное создание, это божественное явление, этот венец природы…

Откуда в ее довольно прагматичной головке появились такие странные мысли, Ника подумать не успела. Попросту ринулась выполнять свою миссию, свое предназначение — спасать это чудесное чудо от неминуемой гибели в зубах злобных чудовищ.

Фамильяров ведьмочка безжалостно раскидала в стороны. Ей даже в голову не пришло отдать им приказ. Зачем? К чему глупые слова, если можно обойтись без них. Терри и Вивьен обиженно заверещали, принялись что-то наперебой говорить, только Ника их слушать не стала. Протянула вперед руки, присела, приглашая «стрекозу» приземлиться.

И та не стала медлить. Ринулась стремглав в распахнутые объятия, уцепилась лапками за тонкие пальцы девчонки, переползла в центр ладони, прильнула тельцем, укуталась сверху крыльями, как прозрачной пелериной.

И Ника прикрыла одну ладонь другой, спрятав нового друга в импровизированный домик. В какой-то момент ей показалось, что кукольное личико исказила злобная, хищная гримаса, что глаза блеснули жадно, голодно…

Но разве такое может быть? Нет, нет и еще раз нет! Что угодно говорите! Хоть укричитесь! Хоть убейте! Но ведьмочка не могла даже и мысли допустить о плохом. То, что сейчас пряталось в ее ладонях было сущим ангелом…

На лице Ники появилась блаженная улыбка, тело ее залило от макушки до пят божественной музыкой, гласом небес. В голове наступили мир, покой и абсолютное блаженство. Она опустилась на траву, прислонилась спиной к скале, закрыла глаза.

Девчонка еще успела услышать чей-то голос:

— Попробуй разожми ей руку!

Второй голос ответил растеряно:

— Как?

— Кусай ее, кусай, пусть выбросит эту дрянь…

Она еще подумала: «Не надо меня кусать!» и провалилась во тьму. В этой тьме то там, то тут вспыхивали волшебные радуги. А еще там ревело, бесновалось пламя. В этом пламени виднелся лошадиный силуэт. Он ржал. Отчаянно, тревожно.

— А, Джун, это ты? — Обессиленно улыбнулась девчонка. — Ты чего там застрял? Выходи.

И тьма погасла.

Проснулась Ника от того, что кто-то просто от души плеснул на нее холодной водой. Проснулась и сразу поняла, что лежит. В ушах от убийственной слабости стоял писк. Голова кружилась, не давая поймать взглядом картинку. Во рту стоял мерзкий привкус какой-то гадости, название которой самой Нике было не известно. А еще одуряюще болела ладонь. Правая, та самая, на которой пряталась, свернувшись клубочком стрекоза.

Ведьмочка с огромным трудом перевалилась набок, поднесла к глазам руку, с трудом сфокусировала зрение и невольно вскрикнула. Там огромным крестом зияла открытая рана. Такая глубокая, что Ника с легкостью могла представить на дне ее собственные белые косточки. К счастью, перед глазами плыло, подробности ускользали от взора. Девчонка икнула, зажмурилась от испуга и сжала пострадавшую руку в кулак. Разглядывать рану подробнее не хотелось.

Хотелось встать, хотелось понять, что вокруг. Вот только силы волшебным образом растаяли. Хватило их только на то, чтобы сесть, мешком привалиться назад к шершавой скале, да так и замереть полусидя-полулежа. Уже оттуда Нике наконец-то удалось понять, что творится вокруг.