— Давайте перейдем к делу, Руслан Игоревич. Какие именно правки вы хотите внести?

Он проигнорировал мой вопрос. Официант бесшумно поставил предо мной бокал белого вина.

— Расслабьтесь, Полина. Работа никуда не убежит. Расскажите лучше… где вы жили до того, как приехать в наш город? В вашем досье указан Екатеринбург, но у вас нет их характерного говора.

Я сделала глоток вина, стараясь, чтобы рука не дрогнула.

— Я много путешествовала. Учеба в Европе, стажировки. Языковая среда стирает акценты.

— Вот как? — он подался вперед, опираясь локтями о стол. — А мне кажется, вы что-то бегло заучили. Как роль. Ваша анкета безупречна. Слишком безупречна для человека с таким талантом. Где шрамы, Полина? Где ошибки молодости?

— Мои ошибки остались в прошлом. И они не касаются проекта.

— Ошибки всегда касаются настоящего, — его голос стал жестким. — Пять лет назад я совершил одну. Я доверился человеку, который меня предал. Грязно, подло, за моей спиной. Знаете, что я сделал с этой девушкой?

У меня внутри всё заледенело. Я знала. Я помнила каждую секунду той ночи. Дождь. Его крики. Вещи, летящие из окна. И Инга… Инга, стоящая за его спиной с торжествующей улыбкой, пока она показывала ему поддельные фотографии моей «измены».

— Я думаю, это личное, Руслан Игоревич. Мне это не интересно.

— А мне кажется — интересно, — он вдруг протянул руку через стол и накрыл мою ладонь своей. — Потому что когда я смотрю на вас, я вижу ее. Не внешне. Внешне вы — полная противоположность. Она была… мягкой. Глупой. Наивной. А вы — лед и сталь. Но ваш запах…

Он вдохнул, и я поняла, что совершила вторую ошибку за день. Духи. Тот же парфюм, который я использовала пять лет назад. Я купила его по привычке месяц назад, не в силах отказать себе в маленьком кусочке прежней жизни.

— У вас паранойя, — я резко выдернула руку. — Если это всё, ради чего вы меня вызвали, то я ухожу. Я архитектор, а не психолог для ваших травм.

Я встала, но он схватил меня за запястье. В том самом месте, где еще утром был браслет.

— Где он? — прорычал Руслан, тоже поднимаясь. — Куда делся браслет, Авдеева?

— Потеряла. Выбросила. Какая вам разница? — я почти кричала, привлекая внимание редких посетителей. — Оставьте меня в покое!

— Я не оставлю тебя, — он перешел на «ты», и это прозвучало как смертный приговор. — Пока не пойму, кто ты такая на самом деле.

В этот момент его телефон, лежащий на столе, ожил. На экране высветилось имя: «Инга».

Я увидела, как его лицо на мгновение исказилось. Это была моя возможность.

— Ваша невеста звонит, Руслан Игоревич. Кажется, ей не нравится, когда вы задерживаетесь с «подрядчиками».

Он на секунду ослабил хватку, взглянув на экран. Я вырвалась и почти выбежала из зала.

На улице я поймала такси, едва не бросившись под колеса.

— В центр, быстрее! — скомандовала я водителю.

Всю дорогу меня трясло. Он на грани. Еще один шаг, одна случайная встреча — и всё рухнет. Инга… Она тоже здесь. Она вернулась в его жизнь. Та, кто разрушила мою, теперь снова рядом с ним. И если она узнает о моем существовании, она не ограничится просто оговором. Теперь у меня есть Тим. И это делало меня смертной.

Я вошла в квартиру, не чувствуя ног. Маша уже уложила Тимура и сидела на кухне с чашкой чая.

— Поля? Что случилось? На тебе лица нет!

Я опустилась на стул и закрыла лицо руками.

— Он загоняет меня в угол, Маш. Он вспомнил браслет, он узнал мой парфюм. Он ищет Полину Морозову в Полине Авдеевой.

— Тебе нужно уезжать, — твердо сказала подруга. — Бросай этот контракт, черт с ними, с неустойками. Мы соберем вещи за ночь…

— Нет, — я подняла голову. В моих глазах, отраженных в темном кухонном окне, блеснула решимость, рожденная из чистого отчаяния. — Если я сбегу сейчас, он точно поймет, что я — это я. Он объявит меня в розыск. Громов не прощает побегов. Я должна закончить фундамент. Должна стать для него невыносимой, скучной, деловой. Чтобы он сам захотел от меня избавиться.

— А если не захочет? Посмотри на себя, Поля. Ты для него сейчас как красная тряпка для быка. Он не успокоится, пока не растопчет или не присвоит.

— Тогда я буду бороться, — я посмотрела на дверь детской. — За Тима. За нашу жизнь.