Руслан на мгновение замолчал, глядя куда-то сквозь меня. Его лицо на миг исказилось от какой-то тени — боли? Ярости?
— Она предала меня, — бросил он, и в его голосе прозвучал такой металл, что мне стало холодно. — Продалась за пачку банкнот и чужую постель. Я вышвырнул её, как мусор.
Я почувствовала, как внутри меня что-то обрывается. Пять лет. Пять лет прошло, а он до сих пор верит в ту ложь, которую подстроила Инга. Он даже не попытался выслушать меня тогда. Просто выставил чемодан за дверь и велел охране не пускать меня даже на порог.
— Наверное, у неё были причины, — прошептала я.
— У предательства нет причин. Есть только цена, — он снова сжал мою руку, на этот раз сильнее. — Но вы не такая, верно? Вы слишком дорожите своей репутацией.
— Я дорожу своей жизнью, Руслан Игоревич. И своим сыном.
Слова сорвались с губ прежде, чем я успела их остановить. Тишина, последовавшая за этим, была оглушительной.
Руслан медленно отпустил мою руку. Его взгляд стал острым, как скальпель.
— У вас есть сын?
Я мысленно выругала себя. Глупая, неосторожная!
— Да. Ему четыре года, — я решила идти до конца. Ложь должна быть правдоподобной. — Я воспитываю его одна. Его отец… погиб.
Это была почти правда. Тот Руслан, которого я любила, действительно погиб для меня пять лет назад.
Громов долго смотрел на меня, будто пытался прочитать мысли.
— Четыре года, — повторил он странным тоном. — Значит, вы были беременны, когда…
— Когда жила в Европе, — перебила я. — Это личное, Руслан Игоревич. Мы здесь ради бизнеса.
— Конечно, — он вдруг улыбнулся, но эта улыбка не предвещала ничего хорошего. — Ради бизнеса. Вы знаете, Полина, я человек привычки. Если мне что-то нравится, я это получаю. Ваш проект мне нравится. И вы… вы мне тоже очень нравитесь.
Он поднял бокал, салютуя мне.
— За наше долгое и плодотворное сотрудничество. Я чувствую, оно будет незабываемым.
Я пригубила вино, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Это была не просто работа. Это была игра на выживание. Он был хищником, который почуял след, хотя еще не понимал, куда он ведет. А я была добычей, которой некуда бежать. Кабальный контракт связывал меня по рукам и ногам.
Когда ужин закончился, он проводил меня до машины. У входа в ресторан было прохладно. Руслан подошел слишком близко, так, что я чувствовала жар его тела.
— Я пришлю за вами машину завтра в девять, — сказал он, глядя мне прямо в глаза. — Поедем на объект. Хочу, чтобы вы лично оценили масштаб разрушений, которые нам предстоит исправить.
— Я могу приехать сама…
— Полина, — он коснулся моей щеки кончиками пальцев. Я замерла, не в силах пошевелиться. — Не спорьте со мной. Это утомляет. До завтра.
Он развернулся и ушел, оставив меня стоять на тротуаре. Я смотрела ему вслед и понимала: моя броня дала трещину. Пять лет я строила эту стену, но стоило ему коснуться меня, как кирпичи начали осыпаться.
Я села в такси и закрыла глаза. Перед глазами стояло лицо Тимура. Его голубые глаза. Те самые глаза, которые сегодня смотрели на меня через стол в ресторане.
«Боже, помоги мне, — взмолилась я про себя. — Помоги мне выстоять и не потерять всё снова».
Я еще не знала, что это только начало. Что Инга Белова уже знает о моем возвращении. Что Олег, верный пес Руслана, уже получил приказ собрать на меня полное досье. И что правда, которую я так тщательно прятала, готова взорваться, уничтожая всё на своем пути.
Цена моей ошибки пятилетней давности всё еще росла. И теперь мне предстояло заплатить её сполна.
Возвращаясь в пустую квартиру, где спал мой сын, я знала одно: завтра я снова надену свои доспехи. Я буду Полиной Авдеевой. И я не позволю Руслану Громову разрушить мою жизнь во второй раз.
Но когда я зашла в детскую и поправила одеяло у спящего Тима, мои руки дрожали. Мальчик во сне пробормотал что-то и повернулся на бок. На его тумбочке стоял собранный из конструктора самолет — точная копия тех моделей, которые когда-то коллекционировал его отец.
Кровь — не вода. Она узнает своего. И это было моим самым большим страхом.