— Прости меня, малыш, — прошептал он в пустоту коридора. — Твой отец был слепцом. Но больше я тебя не отпущу.

В ту ночь в особняке Громова так и не наступил покой. За окнами завывал ветер, а в темных комнатах двое людей, связанных общим прошлым и общей болью, пытались осознать, что их жизнь никогда не будет прежней. Правда вышла наружу, но вместо того чтобы исцелить, она превратила их мир в руины, на которых еще только предстояло что-то построить. Или окончательно похоронить остатки надежды.

Утро пахло грозой и свежим бетоном. Тяжелое, низкое небо над пригородом Петербурга, казалось, давило на плечи, обещая если не ливень, то как минимум штормовое предупреждение. Но для маленького Тимура это был самый лучший день в жизни.

— Папа, а это правда настоящий кран? Тот, который поднимает целые стены? — Голос сына звенел от восторга, пока он прыгал на заднем сиденье внедорожника, пытаясь разглядеть сквозь стекло приближающиеся очертания строящегося жилого комплекса «Олимп».

Руслан, сидевший за рулем, мельком глянул в зеркало заднего вида. На его губах, обычно сжатых в жесткую линию, появилась едва заметная, но искренняя улыбка.

— Самый большой в городе, Тим. Я же обещал тебе показать, как строятся дома. Настоящие архитекторы должны видеть, как их чертежи превращаются в камень и сталь.

Полина, сидевшая на пассажирском кресле, чувствовала, как внутри всё сжимается от странного коктейля чувств. С одной стороны — страх. Она была против этой поездки. Стройка — зона повышенной опасности, а Тимур — слишком любознательный и подвижный ребенок. С другой стороны — щемящая нежность, которую она изо всех сил пыталась подавить.

Видеть их вместе было пыткой и исцелением одновременно. Руслан, этот холодный, расчетливый хищник, рядом с сыном преображался. Его голос становился глубже, мягче, а в движениях появлялась какая-то оберегающая осторожность. Он пытался наверстать пять потерянных лет за неделю, и Полина видела, как Тимур, поначалу дичившийся «строгого дядю», начал тянуться к нему с той инстинктивной любовью, которую не обманешь.

— Руслан, может, всё-таки не стоит? — Полина обернулась к сыну, который уже пытался натянуть игрушечную каску. — Там грязь, шум…

— Поля, не начинай, — Руслан мягко накрыл её ладонь своей прямо на рычаге переключения передач. Его кожа была горячей, и этот контакт заставил её вздрогнуть. — Там сегодня выходной у основной бригады, ведутся только пусконаладочные работы на лифтовых шахтах. Я договорился. Мы пройдем по безопасному маршруту. Я хочу, чтобы он увидел это моими глазами. Нашими глазами.

Она промолчала, глядя на его профиль. После той ночи, когда он пришел к ней пьяным от боли и раскаяния, между ними воцарилось странное перемирие. Она не простила его — раны были слишком глубоки, чтобы затянуться так быстро, — но она больше не видела в нем врага. Она видела в нем человека, который осознал, что собственноручно уничтожил свое счастье, и теперь стоял на пепелище, пытаясь голыми руками собрать осколки.

***

В паре километров от «Олимпа», в тесном салоне дешевого седана, припаркованного у обочины, Инга Белова судорожно курила, глядя на экран телефона. Её руки дрожали так сильно, что пепел сыпался на дизайнерскую юбку, но ей было плевать.

Мир Инги рухнул. Счета заморожены, отец отрекся от неё, узнав о махинациях с фондом, а адвокаты Руслана уже подготовили иск, который не оставлял ей шансов остаться на свободе. Она потеряла статус, деньги, но самое главное — она потеряла власть над Громовым.

— Вы всё поняли? — хрипло спросила она, не оборачиваясь к мужчине, сидевшему на заднем сиденье.

Тот, коренастый субъект в спецовке с логотипом конкурирующей фирмы «Норд-Строй», молча кивнул. Конкуренты Громова давно искали способ подмочить его репутацию, а авария на флагманском объекте с человеческими жертвами — это не просто штраф. Это отзыв лицензии и уголовное дело. Инга дала им повод и доступ.

— Мне не нужны просто разрушения, — прошипела она, её глаза лихорадочно блестели. — Я хочу, чтобы он почувствовал ту же боль, что чувствую я. Чтобы он смотрел, как рушится его идеальный мир.

— Там будут люди, — коротко бросил наемник.

— Там будет она, — Инга выплюнула имя Полины как проклятие. — И этот выродок. Громов привез их туда. Сделайте так, чтобы секция С-4 «случайно» пошла трещинами при проверке крана. Вся документация по дефектам балок у вас. Официально — это халатность застройщика.