Конечно. Полина Морозова была застенчивой студенткой с длинной русой косой, почти не пользовалась косметикой и носила мешковатые свитеры. Полина Авдеева — холодная стерва в дизайнерском костюме с ледяным взглядом и манерами аристократки. Пластическая операция после аварии, в которую я попала через месяц после побега, немного подправила форму носа, сделав его более точеным. Я сама себя не всегда узнавала в зеркале.

— Благодарю, Руслан Игоревич, — мой голос был безупречен. Ни одна нотка не дрогнула.

Я села в кресло напротив него, грациозно скрестив ноги. Вика, ничего не подозревая, начала доставать планшет и чертежи.

— Ваше портфолио впечатляет, — сказал он, откидываясь на спинку кресла. Его взгляд стал более цепким. — Но мне не нужны просто красивые картинки. Мне нужно здание, которое станет символом моей империи. Оно должно быть безупречным. Без слабых мест.

— Каждое здание имеет свои особенности, Руслан Игоревич. Главное — это фундамент. Если он крепок, здание устоит перед любым штормом, — я вложила в эти слова больше смысла, чем он мог понять.

Он усмехнулся. Эта его усмешка — хищная, однобокая — всегда заставляла меня содрогаться.

— Фундамент, говорите? — он подался вперед, опираясь локтями на стол. Расстояние между нами сократилось, и я почувствовала запах его парфюма. Тот же древесный аромат с нотами сандала. Перед глазами на миг вспыхнула сцена из прошлого: его руки на моей талии, жар его тела, тихий шепот: «Ты только моя, Поля...»

Я едва не задохнулась от нахлынувшей боли.

— Перейдем к делу, — резко оборвала я собственные воспоминания. — Мы подготовили три концепции. Первая — упор на экологичность и прозрачность конструкций…

Я говорила четко, профессионально, оперируя цифрами и техническими терминами. Я видела, как он наблюдает за мной. Не за проектом — за моими губами, за движением моих рук. Его интерес был почти осязаемым, тяжелым, он давил на плечи.

— Вы не местная, Полина Сергеевна? — перебил он меня на полуслове, когда я объясняла специфику остекления.

Я на секунду запнулась.

— Я работаю в этом городе последние три года. До этого жила за границей. Почему вы спрашиваете?

— Странное чувство, — он прищурился, и в глубине его зрачков мелькнуло что-то пугающее. — Мне кажется, я где-то вас видел. Ваш голос… он кажется знакомым.

— Мир архитектуры тесен, Руслан Игоревич. Возможно, на какой-то конференции в Европе, — я выдержала его взгляд. Моя броня была крепка. Я не имела права сломаться. Дома меня ждал Тим. Ради него я пройду через этот ад.

— Возможно, — медленно произнес он, не сводя с меня глаз. — Но обычно я не забываю женщин с такой внешностью.

Это был открытый флирт. Грубый, властный, в его стиле. Пять лет назад я бы покраснела и отвела взгляд. Сейчас я лишь слегка приподняла бровь.

— Мы обсуждаем проект штаб-квартиры или мою внешность? Если второе, то мой час консультации стоит очень дорого, а ваше время, как мне сказали, ограничено.

Вика рядом со мной тихо охнула. Никто не смел так разговаривать с Громовым. Я ждала взрыва, но Руслан вдруг рассмеялся. Громко, искренне, и от этого звука у меня по коже поползли мурашки.

— С характером. Мне это нравится. Хорошо, Полина Сергеевна. Ваши наброски... в них есть что-то. Какая-то дерзость, которой не хватало остальным. Но я хочу обсудить детали в более неформальной обстановке.

Он взял со стола визитку и пододвинул её мне.

— Сегодня вечером. В восемь. Ресторан «Версаль».

— Мой рабочий день заканчивается в шесть, — сухо ответила я. — Все обсуждения проекта я предпочитаю проводить в офисе.

— Это не просьба, Полина Сергеевна, — его голос мгновенно стал стальным. В нем прорезались те самые нотки, от которых я когда-то пряталась под одеялом, глотая слезы. — Вы читали контракт, который подписало ваше руководство? Там есть пункт о полной вовлеченности ведущего архитектора. Я плачу огромные деньги за эксклюзивность. И если я хочу обсуждать проект за ужином — вы будете там.

Я посмотрела на него. В его глазах не было ничего, кроме холодного расчета и привычки доминировать. Он не узнал меня. Для него я была просто очередным амбициозным профессионалом, женщиной, которую можно сломать или купить.

— Хорошо, — я медленно поднялась, собирая бумаги. — В восемь. Но учтите, я приду туда исключительно ради чертежей.

— Разумеется, — он тоже встал. Он был намного выше меня, и его фигура буквально заслоняла свет из окна. — Ради чего же еще?

Когда мы вышли из кабинета, я почувствовала, как подкашиваются ноги. Вика подхватила меня под локоть.

— Полина Сергеевна, вы в порядке? Вы такая бледная…