Но всё-таки решаюсь спросить:

— У тебя что-то случилось?

— Не бери в голову, — улыбка Наиля напичкана фальшивой беззаботностью.

Я успела хорошо выучить каждую из них.

— Может, я могу чем-то помочь?

— Вытяну, не парься. Это моя проблема.

Наиль тянется за еще одной сигаретой. Мне это не нравится. Я… волнуюсь за него. Сильно. Иногда просыпаюсь в холодном поту от кошмара, в котором Макс обо всём узнает и стирает Рунаева в порошок.

— Мне нужно будет скоро уходить. Заеду еще в спорткомплекс. Скоро открытие бутика, — пытаюсь говорить на отвлеченные темы, но получается плохо. Моя беззаботность такая же пластмассовая, как и у Наиля.

Он кивает, но отпускать меня не торопится. Одной рукой ныряет под одеяло, обнимает за поясницу и утыкается носом в мои волосы на макушке. Шумно втягивает их аромат.

У меня по коже мурашки. Приятные-приятные.

— Я хочу тебя на нормальное свидание пригласить, Ива, — вдруг признается. — Какую-нибудь романтическую фигню для тебя сделать. Ты любишь сладкую вату?

— В детстве любила. Для фигуры это не полезно, поэтому я уже и не помню, когда в последний раз ее ела.

— Хочу с тобой одну на двоих съесть. В то же кино, например, сходить и целоваться на заднем ряду до тех пор, пока уже совсем не накроет. Съездить куда-нибудь. Снять домик в лесу. Хочу всё это с тобой и для тебя, а не буквально выдирать минуты для встречи.

— С замужними женщинами сложней, чем со свободными. Разве ты не знал? Может, для таких планов стоило бы поискать свободную?

— Мне другая, пусть хоть сто раз свободная нахуй не нужна. Меня тянет к тебе, Ива. Мне нужна ты. Неужели не видишь?

— Вижу.

Выпрямляюсь.

Глаза Наиля лихорадочно блестят. Его грудная клетка часто вздымается.

Хочу перехватить у него сигарету, но он не позволяет. Тушит ее в пепельнице.

— Эй! — с притворным возмущением тяну.

Наиль только нагло улыбается мне и целует.

— Если он причинит тебе вред, я пошлю в жопу план и сам размажу его по стенке. И пофиг на последствия.

— Какой ты у меня грозный и бесстрашный, — пытаюсь шутить, но вижу, что Наиль мое настроение не разделяет.

Он прикрывает глаза и прижимается лбом к моему лбу.

— Я не шучу, Ива.

— Пожалуйста, — я обхватываю лицо Наиля ладонями. — Не нужно. Скоро всё закончится. Кто знает, может, Макс найдет себе новую дурочку, которая в него без памяти влюбится. Тогда он уж точно забудет обо мне.

— А если нет, Ива? Где гарантии, что он даст развод? Где гарантии, что после развода он оставит тебя в покое? Что тогда будет? Я снова должен оставаться в стороне и наблюдать, как ты сама с ним бодаешься? Ты считаешь меня настолько трусливым?

— Я с ним разведусь. И я не считаю тебя трусливым. Такое ощущение, что тебе просто не терпится вцепиться ему в глотку.

— За синяки на твоем теле одной глотки будет мало. Что он с тобой там делает? Бьет?

— Нет. Но вряд ли ты хочешь услышать подробный отчет.

Наиль нервно вздыхает, дергает головой.

— Это такая хуйня, Ива. Я должен спокойно отпускать тебя к нему. Должен не думать о том, что он тебя трахает.

Мне нечего сказать в ответ. Нечем подбодрить. Да, у нас всё сложно. Да, у нас по-другому не получается. Только вот этот сюр.

— Мне пора.

Эти два слова уже стали девизом любой моей встречи с Наилем.

Соскальзываю с его колен. Хочу уйти в номер, но он подхватывает меня на руки. Мы окунаемся в тепло спальни. Наиль усаживает меня на край кровати.

— В следующий раз мы уже встретимся на открытии, — напоминаю и провожу ладонью по его взъерошенным волосам.

Наиль кивает и обнимает мои колени. Он очень тактильный, эмоциональный и… такой же уязвимый. Только со мной или с другими женщинами, я не знаю. Но меня это трогает. Очень глубоко. До костей.

Глядя на Макса, я всегда думала, что все мужчины такие. Минимум телячьих нежностей и максимум дела. Мой папа почти такой же. Но как оказалось, бывает и по-другому.

Целую Наиля в затылок. Провожу кончиками пальцев по его плечам, лопаткам.

Напряжение во мне множится. Не могу от него отмахнуться. Всё жду, что вот-вот рванет. Не знаю, как люди годами могут изменять друг другу и совершенно не париться по этому поводу.

— Скажи мне, что всё это не напрасно, — прошу шепотом.

— Ты мне не веришь? — Наиль поднимает голову.

Пожимаю плечами.

— Не напрасно. Я никогда не сделаю тебе больно. Слышишь? Никогда. Ни за что.

Киваю. Тянусь и целую Наиля так отчаянно, что дыхание к чёрту сбивается.

— Не хочу уходить, — признаюсь.

— Не уходи. Пошлем всё нахуй и свалим в закат.