Когда Наиль приносит пепельницу и пачку сигарет, я прислоняюсь спиной к изголовью кровати и притягиваю колени к груди. Мне сейчас так спокойно, хорошо. Ровно до того момента, пока не начинает звонить мой смарт.

Это Макс. Я знаю.

Наиль без лишних вопросов передает мне его.

Так и есть.

Выключаю звук и несколько секунд смотрю на экран. В груди начинает нестерпимо ныть.

Выдыхаю и кладу смарт экраном вниз на прикроватную тумбочку.

— Не ответишь? — уточняет Наиль и опускается на край кровати, чиркает зажигалкой, закуривает.

— Нет.

— Настолько всё хуево?

Молча киваю и опускаю подбородок на колени.

Макс не сдается. Я всё равно вижу боковым зрением, как вспыхивает экран. Снова и снова.

Сейчас, наверное, я должна испытывать злую радость. Пусть бесится, волнуется, злится. Он это заслужил.

Но нет никакой радости.

— Думала, что всё наладится, — тихо признаюсь, когда смарт наконец-то перестает пульсировать светом.

— А теперь? — Наиль не смотрит на меня, выпускает дым в сторону окна, опустив локти на колени.

— Как ты думаешь?

— Раз ты здесь, значит, больше не надеешься.

— Я для тебя шлюха? — не знаю, почему задаю именно этот вопрос, именно сейчас и именно этому человеку.

Наверное, для меня важно, что ответит Наиль. Знаю, что Мира не считает меня шлюхой. Но это совсем другое.

— Нет, — звучит коротко и веско.

Наиль тушит недокуренную сигарету. Я не жду, пока он сам ко мне приблизится. Действую на опережение. Снова оказываюсь у него на руках.

— Это он тебя так назвал?

— Нет. Макс никогда меня не оскорбляет. Словом, уж точно. Это всё очень сложно.

— Я не глупый, пойму.

Смотрю на Наиля. Не могу удержаться, провожу ладонью по его спутанным волосам. Никогда не думала, что могу быть настолько тактильной. Может, от Наиля заразилась?

— Я была его любовницей некоторое время, но понятия об этом не имела. Узнала только после нашей свадьбы.

Наиль чуть хмурится. Его ладони только на несколько секунд замирают на моей талии, а затем начинают скользить по спине, плечам и бедрам. Без подтекста. Просто так. Будто уже привыкли.

— Как узнала?

— Не поверишь, жена сказала, а потом вылила на меня кислоту.

Ладони Наиля замирают в районе моих лопаток.

Это странно, знаю, но меня совсем немного забавляет его реакция. По-доброму.

— Вот сюда, — указываю пальцем на свое правое плечо.

Взгляд Наиля тут же слетает на него. Брови сильней хмурятся. Он сейчас кажется злым.

— Я чудом увернулась. Пострадал небольшой участок кожи. Но мне в тот момент казалось, что вся рука к чёрту отвалится. Сделали пересадку кожи. Теперь как новенькое, правда?

Замечаю, как дергается кадык Наиля. Моя правда не очень красивая, поэтому реакция вполне ожидаемая.

Хочу соскользнуть с его колен, но Наиль не позволяет. Крепче прижимает к себе и… обнимает. Просто обнимает.

Со мной что-то случается. Что-то такое мощное, болезненное и щемящее, отчего слезы начинают течь градом. Я не успеваю поймать этот момент и купировать его.

Я не реву. Почти не всхлипываю, просто слезы катятся и катятся. Никак не получается затолкать их обратно под веки.

— Нужно было уйти, — шепчу, когда снова обретаю дар речи. — Но, как видишь, не ушла. Все вокруг считают меня шлюхой.

— Кто? — хриплым недовольным тоном спрашивает Наиль.

Я аккуратно высвобождаюсь из его объятий. Хочу видеть его глаза. Сейчас это важно.

— Друзья Макса. Своих у меня почти нет. Любая нормальная женщина собрала бы вещи и ушла, а я… Не знаю. Боюсь сделать этот шаг. Наверное, всё еще где-то в глубине души любила Макса. На что-то надеялась всё это время. Да и он так просто не отпустит. Слишком собственник.

— Почему теперь не надеешься?

— Он не хочет детей. Всегда не хотел. Я об этом знала. Сама тоже к этому не стремлюсь. Но… Был момент, думала, что беременна. Ошиблась. Но он сразу заговорил об аборте. Так спокойно и непринужденно. Это доломало то, что еще хоть как-то функционировало.

Вытираю тыльной стороной ладони слезы и осторожно выдыхаю.

— Знаешь, я ни с кем так не откровенничала. Захочешь, испортить мне жизнь — все козыри у тебя в руках, — иронично улыбаюсь.

— Я не хочу портить твою жизнь, Ива. И я трепло.

— Ты слишком идеальный, Рунаев.

— Нихуя.

Замечаю, что поверхность тумбочки снова светится от моего смарта.

— Ты же в курсе, что сегодня уже никуда не поедешь?

— Я и не собиралась, — вздергиваю подбородок.

— Можешь вообще переехать ко мне.

— Неужели так быстро влюбился?

— А если и так, то что?

— Уже не кажешься слишком идеальным. Нельзя быть таким влюбчивым.

— Почему?