— Это правда! Ты сам видишь! Она ненавидит меня! Я пытаюсь, я действительно пытаюсь, но все, что я делаю, — неправильно! Я не могу так жить в постоянном страхе и унижении!

Она говорила шепотом, но в ее словах была настоящая истерика.

— Я хочу домой, Умар. В наш город. В нашу комнату. Где мы могли быть просто собой.

— Мы не можем просто уехать, — тихо сказал Умар. — Если мы уедем сейчас, это будет означать, что мы сдались. Что мама была права. Мы должны продержаться. Хотя бы немного.

— А сколько? — в ее глазах стояли слезы. — Месяц? Год? Десять лет? Ты действительно думаешь, что она когда-нибудь изменится?

Умар не нашел что ответить. Он и сам не верил в это. Но он цеплялся за последнюю надежду.

Вдруг они снова услышали шаги в коридоре. Умар быстро встал и отошел от кровати. Дверь открылась. На пороге стояла Зарема. На этот раз с ней был Ибрагим.

— Я предупреждала тебя, Умар, — сказала она ледяным тоном. — Не нарушай правила моего дома. Твоя комната — там. Ее — здесь.

— Мама, мы просто разговаривали! — взмолился Умар.

— Разговоры тоже могут быть грехом, — парировала Зарема. Она посмотрела на Камилу. — И ты. Если ты уважаешь наши обычаи, то должна уважать и правила этого дома. Иначе какой смысл в твоем исламе? Просто для галочки?

Камила молчала, сжав кулаки. Она боялась, что если откроет рот, то просто закричит от отчаяния.

— Умар, иди за мной, — приказала Зарема. — Ибрагим, поговори с ней.

Зарема и Умар вышли. Ибрагим остался в дверях. Он выглядел уставшим и несчастным.

— Дочка, — сказал он тихо. — Ты не должна сердиться на Зарему. Она… она так воспитана. Для нее семья — это все. А ты для нее… угроза семье. Дай ей время привыкнуть.

— Она не хочет привыкать, — прошептала Камила. — Она хочет, чтобы я исчезла.

— Она боится, — поправил Ибрагим. — Боится потерять сына. Боится, что он станет чужим. Как ты.

Он повернулся и вышел, оставив ее одну с этой горькой мыслью. Она была угрозой. Чужаком, вторгшимся в их крепость. И стены этой крепости были высоки, а защитники — непримиримы.

Камила подошла к окну и посмотрела на темные очертания гор. Где-то там был другой мир. Мир, где она была любима, нужна и свободна. Но он был так далек, что казался сном. А здесь, в этих чужих стенах, была ее новая реальность. Реальность, больше похожая на тюрьму.

 

Глава 11

Прошла неделя. Каждый день был похож на предыдущий — унижения, придирки, тяжелая работа. Камила научилась чистить картошку почти без отходов, месить тесто так, чтобы Зарема лишь презрительно хмыкала, а не кричала. Она молчала и терпела. Но одиночество съедало ее изнутри.

Однажды Зарема велела ей сходить к колодцу за водой. В селе не было водопровода, и все женщины ходили к общему колодцу на окраине. Это было первое поручение, которое выводило ее за пределы двора.

Камила взяла два пустых ведра и пошла по узкой улочке. Она чувствовала на себе взгляды. Из-за заборов, из-за штор. Старшие женщины, сидевшие на лавочках у ворот, замолкали, когда она проходила, и провожали ее молчаливыми, изучающими взглядами. Потом, когда она отходила, за ее спиной поднимался тихий, словно жужжание пчел, гул перешептываний.

Вот она дошла до колодца. Там уже стояли несколько молодых женщин, ее ровесниц. Они весело болтали между собой, но, увидев Камилу, сразу замолкли. Они смотрели на ее светлую кожу, на платок, который она все еще носила немного неуверенно, на ее простую, городскую одежду.

Камила робко подошла.

— Здравствуйте, — тихо сказала она.

Женщины переглянулись. Одна из них, высокая и статная, с большими золотыми сережками, наконец кивнула.

— Здравствуй.

Она представилась как Айшат. Та самая Айшат, на которой, по словам Заремы, Умар должен был жениться. Камила почувствовала, как по спине пробежали мурашки.

— Ты… ты невеста Умара? — спросила Айшат. В ее голосе не было злобы, только любопытство.

— Я его жена, — поправила ее Камила, стараясь говорить уверенно.

Девушки снова переглянулись.

— Жена? — удивилась другая, поменьше ростом. — Но Зарема-ханум никому не говорила, что Умар женился.

— Мы… мы заключили никях в городе, — объяснила Камила, чувствуя, как краснеет.

— Ах, вот как, — протянула Айшат. В ее глазах мелькнуло что-то похожее на жалость. — Тайный никях. Понятно.