Она стояла, прислонившись к стене, и не могла сдвинуться с места. Шепот за спиной, холодность женщин, ненависть свекрови и растущее отчаяние мужа — все это смывалось в один огромный, черный океан безысходности. И она тонула в нем, не в силах бороться с течением.

 

Глава 12

Прошло еще несколько дней. Давление только усиливалось. Зарема придумывала для Камилы все новые и новые работы, часто бессмысленные — перебрать крупу, в которой и так не было сора, вымести уже чистый двор, перестирать белье, которое только что было постирано. Это была не работа, а проверка на прочность. Унизительная и изматывающая.

Умар пропадал на работе с утра до вечера. Он возвращался затемно, уставший и мрачный. Камила почти не видела его. Они лишь изредка пересекались в коридоре, обмениваясь краткими, полными тоски взглядами.

Однажды ночью Камила не могла уснуть. Она ворочалась на скрипучей кровати и смотрела в темноту. В доме было тихо. Снаружи доносился лишь вой ветра в горах.

Вдруг она услышала тихий скрип двери. Она приподнялась на локте, сердце заколотилось от страха. В дверной проем вписался темный силуэт.

— Это я, — прошептал Умар.

Он прокрался в комнату, прикрыл за собой дверь и сел на край ее кровати. В лунном свете, падающем из окна, его лицо казалось изможденным и бледным.

— Я не могу больше так, — выдохнул он. — Я не могу спать, зная, что ты здесь одна и тебе плохо.

Камила села рядом с ним. Их плечи соприкоснулись. Это был первый раз за много дней, когда они были так близко.

— А что мы можем сделать? — так же тихо спросила она. — Твоя мать…

— Я знаю, что ты хочешь уехать, — перебил он ее. — И я тебя понимаю. Каждый день, уходя на работу, я чувствую себя предателем. Я оставляю тебя здесь одну с ней. С ее ненавистью.

— Это не твоя вина, — она взяла его руку. Его пальцы были холодными. — Ты пытаешься обеспечить нам будущее. Я это понимаю.

— Какого будущее? — с горькой усмешкой спросил Умар. — Мы живем как враги в собственном доме. Мы не можем нормально поговорить, не можем прикоснуться друг к другу. Мы как чужие.

Он замолчал, глядя в темноту.

— Сегодня на работе я чуть не подрался с одним парнем. Он сказал, что моя мать права. Что я опозорил семью, женившись на русской. Что я должен был слушаться ее.

— И что ты ответил?

— Ничего, — Умар опустил голову. — Я просто отвернулся. Потому что часть меня с ним согласна.

Камила почувствовала, как будто ее ударили ножом в сердце.

— Ты… ты сожалеешь, что женился на мне?

Умар резко повернулся к ней и схватил ее за обе руки.

— Нет! Никогда! Ни на секунду! Я сожалею только о том, что подверг тебя этому. Этому аду. Ты не заслуживаешь такого. Ты самая добрая и сильная женщина, которую я знаю.

Он говорил шепотом, но с такой страстью, что Камила почувствовала, как по ее щекам покатились слезы.

— Я не сильная, Умар. Я сломаюсь. Я уже почти сломалась. Мне кажется, еще немного, и я начну кричать и не смогу остановиться.

— Тогда давай уедем, — вдруг сказал он. Словно это решение созрело в нем прямо сейчас. — Прямо сейчас. Соберем вещи и уедем. В город. В любой город. Найдем работу. Будем жить в самой маленькой комнате, но будем вместе. По-настоящему.

В его словах была такая надежда, такое отчаяние, что Камила на мгновение представила это. Их побег. Темную дорогу. Их вдвоем в автобусе, держащихся за руки. Свободу.

Но потом она посмотрела на его лицо. На его усталые, но все еще полные любви к этому месту глаза. И она поняла.

— Ты не сможешь, — прошептала она. — Ты не сможешь жить с мыслью, что сбежал. Что предал их окончательно. Ты будешь мучиться всю жизнь. И в конце концов возненавидишь меня за это.

— Нет…

— Да, Умар. Я вижу, как ты смотришь на эти горы. Как ты дышишь этим воздухом. Это твой дом. И если мы сбежим, ты потеряешь его навсегда. А я не хочу быть той, кто отнял у тебя дом.

Они сидели молча, прижавшись друг к другу лбами. Их слезы смешивались.

— Так что же нам делать? — с болью в голосе спросил Умар. — Оставаться и медленно умирать?

— Бороться, — тихо ответила Камила. — Бороться за нас. Я постараюсь быть сильнее. Я буду терпеть ее унижения. А ты… ты должен поговорить с отцом. Вдруг он сможет повлиять на нее?

Умар тяжело вздохнул.

— Отец… он никогда не перечит матери. Но я попробую. Я должен попробовать.