— У меня нет другого пути, — ответил Умар. — Или так, или я потеряю ее навсегда.

— Хорошо, — вздохнул Али. — Я помогу вам. Я найду муллу и свидетелей.

Через два дня все было организовано. Они должны были встретиться в маленькой молельной комнате при одном из городских культурных центров. Весь день Кристина была на нервах. Она повторяла слова шахады — свидетельства веры, которые должна была произнести.

— Я не ошибусь? — спрашивала она Умара, и ее глаза были полны страха.

— Не ошибешься, — успокаивал он ее. — Главное — искренность в сердце. Аллах видит сердца.

Вечером они пришли в центр. Было тихо и почти пусто. В маленькой, скромно обставленной комнате их ждал пожилой мужчина с добрыми глазами — мулла, и два свидетеля, один из которых был Али.

Мулла внимательно посмотрел на Кристину.

— Дочка, ты пришла сюда по своей воле? Тебя не принуждают?

— Нет, — тихо, но четко ответила Кристина. — Это мое решение.

Потом он задал ей несколько вопросов о вере, об основах ислама. Она отвечала, иногда запинаясь, но уверенно. Умар с замиранием сердца смотрел на нее. Он видел, как она старается, как хочет сделать все правильно.

Затем настал главный момент. Кристина сложила руки и четко, на арабском, произнесла:

— Ашхаду алля иляха илляллах, ва ашхаду анна Мухаммадан расулюллах.

Я свидетельствую, что нет бога, кроме Аллаха, и я свидетельствую, что Мухаммад — посланник Аллаха.

В комнате повисла торжественная тишина. Мулла улыбнулся.

— Теперь ты мусульманка, дочка. И у тебя новое имя. Какое имя ты хочешь себе выбрать?

Кристина посмотрела на Умара, потом на муллу.

— Камила, — сказала она. — Я хочу имя Камила.

Умар перевел дыхание. Камила — совершенная, прекрасная. Это было красиво.

Затем началась церемония никяха. Мулла прочитал необходимые молитвы, спросил Умара, согласен ли он взять в жены Камилу. Умар ответил — согласен. Спросил Камилу, согласна ли она выйти замуж за Умара. Она посмотрела на него своими большими, теперь уже спокойными глазами и сказала — согласна.

Они обменялись кольцами. Не теми, что были при помолвке, а двумя новыми, простыми серебряными, которые купили в тот же день.

Когда все было окончено, мулла поздравил их.

— Теперь вы муж и жена перед Аллахом. Живите в мире и уважении друг к другу. И да благословит вас Всевышний.

Они вышли на улицу. Была уже ночь. Умар и Камила шли по пустынным улицам, держась за руки. Они были мужем и женой. Настоящими. Но это знание было горько-сладким.

— Мы сделали это, — тихо сказала Камила.

— Да, — Умар сжал ее руку. — Мы сделали это. Теперь ты моя жена. Камила.

Он произнес ее новое имя, и оно прозвучало как клятва.

— Мы поедем к твоим родителям? — спросила она. — Теперь, когда мы муж и жена?

Умар глубоко вздохнул. Холодный ночной воздух обжег легкие.

— Поедем. Теперь у нас нет другого выбора. Мы должны показать им, что наш брак — это не шутка. Что это навсегда.

Они шли домой, к своей комнате, которая теперь была их первым семейным гнездом. Они были вместе. Они были одним целым. Но над их счастьем висела тень огромной жертвы и неизвестности. Они выиграли битву за свою любовь, но война с его семьей, с его прошлым, только начиналась. И они не знали, какой ценой им придется завоевать мир.

 

Глава 8

Автобус трясло на разбитой горной дороге. С каждым поворотом Умар и Камила все дальше уезжали от шумного города, от их маленькой комнаты, от той жизни, где они были просто Умар и Кристина. Теперь они были мужем и женой, но это знание не приносило покоя. Оно висело между ними тяжелым, невысказанным грузом.

Камила смотрела в окно. Пейзажи за стеклом менялись кардинально. Ровные поля сменились крутыми склонами, поросшими густым лесом. Воздух в салоне стал другим — холодным, чистым, с примесью запаха хвои и дыма. Она никогда не была так далеко от дома. От своего прежнего дома.

— Красиво, — тихо сказала она, больше чтобы нарушить тягостное молчание.

— Да, — кивнул Умар, не глядя в окно. Он смотрел прямо перед собой, его пальцы нервно переплетались и расплетались. — Это мои места. Здесь я вырос.

Он говорил это с гордостью, но в его голосе слышалось напряжение. Он словно готовился к бою.