— Шанс? — Зарема перевела взгляд на сына, и в ее глазах впервые вспыхнул огонь. — Ты привел в мой дом чужачку. Русскую. Ты опозорил наш род перед всем селом. И ты просишь шанс?

Она повернулась к Камиле.

— Ты. Говоришь на нашем языке?

Камила, поймав себя на том, что задержала дыхание, выдохнула.

— Нет. Только немного понимаю.

— А готовить умеешь? Нашу еду? Хинкал, чуду?

— Я… я научусь, — прошептала Камила.

— Научишься, — повторила Зарема с ледяным презрением. — Ты думаешь, наши обычаи — это как рецепт супа? Выучил и готово? Это в крови. А в твоей крови этого нет. И никогда не будет.

Она отвернулась от нее, снова глядя на Умара.

— Комнату я тебе приготовила. Твою старую. А для… для нее — комната в конце коридора. Отдельно.

Это был удар. Прямой и ясный. Она не признавала их брак. Она разделяла их под крышей своего же дома.

Умар побледнел еще больше.

— Мама, мы муж и жена!

— Не в моем доме, — холодно парировала Зарема. — В моем доме мои правила. Или принимаешь их, или дверь на улицу открыта.

Она повернулась и вышла из комнаты, не оглянувшись. Ее молчание было громче любого крика.

Ибрагим, все это время молча наблюдавший, тяжело вздохнул.

— Разделяйся, сын. Бери свои вещи. Девушка… Камила… пойдем, я покажу тебе ее комнату.

Он не смотрел им в глаза. Он просто выполнял волю жены, как делал это всегда.

Умар стоял, опустив голову. Он проиграл первый бой, даже не успев начать сражаться. Камила подошла к нему и тихо тронула его руку.

— Ничего, — прошептала она. — Мы справимся. Главное, что мы вместе.

Но ее слова прозвучали неубедительно. Потому что вместе — это когда в одной комнате. Когда можно обняться ночью и шептаться, делясь страхами. А здесь они были вместе, но разделены стеной и волей женщины, которая, казалось, была сделана из того же камня, что и горы за окном.

И эта стена казалась неприступной.

 

Глава 9

Комната, в которую отвели Камилу, была маленькой и почти пустой. Железная кровать с тонким матрасом, старый деревянный стул, комод с отваливающейся ручкой. Из окна открывался вид на задний двор, где копошились куры и висело белье. Камила поставила свою сумку на пол и села на кровать. Пружины жалобно заскрипели. Она чувствовала себя заключенной.

Через некоторое время в дверь постучали. Вошел Умар. Его лицо было мрачным.

— Как ты? — тихо спросил он.

— Ничего, — соврала Камила. — Комната… уютная.

Умар сел рядом с ней, кровать прогиблась под его весом.

— Прости меня. Я не знал, что она будет так… жестока.

— Ты же предупреждал, — она попыталась улыбнуться, но получилось плохо. — Я должна научиться. С чего начать? Может, помочь по хозяйству?

В этот момент в дверном проеме появилась Зарема. Она стояла, положив руку на косяк, и смотрела на них своим ледяным взглядом.

— Обед готовить нужно, — сказала она, обращаясь к Умару, будто Камилы в комнате не было. — Картошку почистить. Мясо разделать. Иди, поможешь.

Умар встал.

— Мама, Камила тоже поможет. Она хочет быть полезной.

Зарема медленно перевела взгляд на Камилу.

— Хочешь помочь? Хорошо. Иди на кухню.

Камила послушно встала и пошла за ней по холодному коридору. Кухня была большой, с огромной печью и деревянным столом, заляпанным мукой. Пахло специями и луком.

Зарема молча ткнула пальцем в мешок с картошкой и в ведро с водой.

— Чисти. Чтобы ни одной глазинки.

Камила робко села на табурет, взяла нож и первую картофелину. Она старалась чистить аккуратно, как ее мама когда-то учила. Но нож был тупым, а картошка — грязной.

Зарема стояла у плиты, помешивая что-то в кастрюле, и время от времени бросала на нее взгляды. Умар молча сидел за столом и резал мясо. Он выглядел несчастным.

— Что это за способ чистить? — вдруг раздался голос Заремы. Она подошла и выхватила из рук Камилы почти очищенную картошку. — Ты полкартошки в отходы пускаешь? Это расточительство. У нас так не делают.

— Я… я стараюсь, — пробормотала Камила.