— Стараться мало. Нужно уметь, — бросила Зарема и швырнула картошку обратно в ведро. — Переделывай. И быстрее. Обедать скоро будем.

Камила почувствовала, как по щекам у нее покатились слезы. Она быстро смахнула их и взяла следующую картошку. Руки у нее дрожали.

Умар встал.

— Мама, дай ей время. Она же впервые.

— В жизни ничего не дается просто так, — холодно ответила Зарема. — Хочешь быть в нашей семье — учись. Быстро.

Потом была сервировка стола. Камила старалась расставить тарелки так, как она видела в фильмах. Большие для первого, поменьше для второго.

— Ты что делаешь? — снова послышался голос Заремы. — У нас один размер тарелок для всего. И ложку клади справа, а не слева. Ты что, никогда в нормальной семье не ела?

Камила молча переставила тарелки. Она чувствовала себя полной дурой. Умар пытался ей помочь, но один его взгляд заставлял Зарему хмуриться еще сильнее.

Наконец сели обедать. За столом — Зарема, Ибрагим, Умар и Камила. Молчание было таким густым, что его можно было резать ножом.

Ибрагим попробовал суп.

— Вкусно, Зарема. Как всегда.

— Сольщина недосоленная, — проворчала Зарема, глядя на Камилу. — Картошка разварена. Видно, что руки не привыкли к работе.

Камила сидела, опустив голову, и старалась не плакать. Она ковыряла ложкой в тарелке, но есть не могла. Комок стоял в горле.

— Камила хорошо готовит, — тихо сказал Умар. — В городе она мне супы варила. Очень вкусные.

— В городе, — фыркнула Зарема. — Там и трава вкуснее, наверное. А здесь, в горах, другие вкусы. И другие правила.

После обеда Камила стала собирать тарелки.

— Куда ты? — остановила ее Зарема. — Младшая невестка моет посуду. Ты что, не знаешь? Иди, можешь быть свободна. Пока.

Камила посмотрела на Умара. Он кивнул, давая понять, что нужно слушаться. Она вышла из-за стола и пошла к своей комнате. Со спины она чувствовала на себе тяжелый, неодобрительный взгляд свекрови.

Вечером Умар пришел к ней. Они сидели рядом на кровати в полной темноте, не включая свет.

— Я не могу так, Умар, — прошептала Камила, и ее голос дрожал. — Она ненавидит меня. Все, что я делаю, — неправильно.

— Она не ненавидит, — попытался успокоить ее Умар, но звучало это неубедительно. — Она… проверяет. Она хочет увидеть, насколько ты сильная.

— А я не сильная! — выдохнула Камила. — Я сломаюсь. Я не выдержу этого.

— Ты выдержишь, — он обнял ее. — Ты же ради нас это делаешь. Ради нашего будущего.

— Какого будущего, Умар? — она посмотрела на него в темноте, и ее глаза блестели от слез. — Ты видишь, как она на меня смотрит? Она никогда не примет меня. Никогда.

— Дай ей время, — повторил Умар, но в его голосе уже слышались сомнения. — Она должна привыкнуть.

Вдруг дверь резко открылась, и в комнате вспыхнул свет. На пороге стояла Зарема. Она смотрела на них, на то, как они сидят вместе, обнявшись. Ее лицо исказилось от гнева.

— Что это значит? — ее голос был тихим и страшным. — Я запретила вам находиться в одной комнате наедине. Ты, — она ткнула пальцем в Умара, — немедленно иди в свою комнату. А ты, — ее взгляд упал на Камилу, — должна знать свое место. В этом доме распущенность не допускается.

Умар медленно поднялся.

— Мама, мы всего лишь разговаривали.

— Я сказала — иди! — крикнула Зарема.

Умар, опустив голову, вышел из комнаты. Он не посмотрел на Камилу. Он не мог ей помочь. Не здесь. Не под взглядом матери.

Зарема еще секунду постояла в дверях, смотря на Камилу с таким презрением, что та почувствовала себя грязью.

— Спи. Завтра работы много.

Она вышла, захлопнув дверь. Камила осталась одна в холодной, чужой комнате. Она легла на кровать, повернулась лицом к стене и тихо заплакала. Это был только первый день. А казалось, что прошла целая вечность. И впереди не было ни проблеска надежды.

 

Глава 10

Утро началось с стука в дверь. Резкого, нетерпеливого. Камила вскочила с кровати, сердце бешено колотилось. Она спала плохо, в слезах, и теперь чувствовала себя разбитой.

— Вставай! — послышался голос Заремы из-за двери. — Солнце уже высоко, а ты еще валяешься. В доме работы невпроворот.

Камила быстро надела платье, поправила платок и вышла в коридор. Зарема стояла, уперев руки в боки. Она снова окинула ее взглядом с головы до ног.