— Правитель Юга, поверьте, заинтересован в его развитии. Налоговые субсидии, гранты, помощь в поиске толковых кадров и строительство дороги…от и до, и даже после сдачи и привода объекта в эксплуатацию вам нужна поддержка властей. Так что лучше с герцогом дружить, и словами, как ваш тот знакомый, — машу рукой на свое место, на котором сидел граф. — Лучше бы не разбрасываться.

— Ну и, наконец, когда вы разработаете проект, смету расходов на, хотя бы пару кварталов вперед, план работ, представите все плюсы и обозначите выгодность вложиться в ваше предприятие как положено, я, как инвестор, задумаюсь, стоите ли вы, Эван, и ваша идея, над которой вы так побегали и заморочились, моих денег.

Можно бесконечно много раз кормить голодающего, но это не делает ему нисколько добра. Проще дать удочку и научить, как правильно закидывать ее в воду. Если мужчина пока горит одной лишь идеей и не выветрившимся до конца юношеским максимализмом, рано возлагать на него несбыточные надежды. Его мечта сшита со множеством дыр, в которые, будь кто другой на моем месте, поверивший словам Эвана, легко бы улетел.

Но так дела не делаются. Так что, пусть уж наш голодающий сначала немного побегает и постарается, даст мне какие-то гарантии того, что он готов потом, кровью и слезами ковать собственное богатство, и только тогда я смогу доверить ему часть своего.

А еще он должен понять, что слушаться меня, женщину, ему нисколько не против мужского достоинства, не претит, и только во благо. Как ни крути, а здесь гендерная принадлежность решает многое. Но получится ли вести дела с женоненавистником и мужланом? Нет, конечно. Я не дойная корова, чтобы слепо давать деньги, а потом, в угоду мужской гордости, молчать и оказаться у разбитого корыта.

Но чутье подсказывает, парень неплохой — как не огранённый алмаз — стоит дать ему знания и удочку, и он выловит для меня отличный улов. Сама я, теми временем и силами скакать по округе и надрываться, не обладаю, да и не очень хочу. Такая вот неправильная попаданка!

— Где вас искать? После того, как я закончу с приготовлениями, кого и где спросить, чтобы представить проект? — торопится узнать Эван, когда я поднимаюсь со своего места. Ах, да, мы же даже и не познакомились толком.

Улыбаюсь. Это правильный вопрос после моих нравоучений. Когда ученик сделает домашнюю работу, учитель должен ее проверить. Но где искать учителя? Как получить оценку? — вот что спрашивает мужчина в моем понимании.

— Спросите герцогиню Грейстон. Уверена, где ее искать, вам известно.

Я скалюсь, и мы с Генри покидаем ресторацию под аккомпонимент шокированного взора, следующего нам в спины.

— Ева, жути твоя эта улыбочка наводит. Можешь так больше не делать? — интересуется с ехидцей подросток, когда мы с ним под руку выходим на шумную улицу, косясь на моем неземной красоты личико.

Пожимаю плечами.

— Ты серьезно готова вложиться в его сомнительное дело?

Киваю и объясняю, догадываясь, в чем именно корень сомнений Генри:

— Узколобо ты мыслишь. Все грандиозные результаты человеческой деятельности начинались с идеи. Простая мысль, мечта, проскользнувшая было в сознании словно комета, которую удается поймать за хвост. Величественные дворцы, храмы, уникальные артефакты, сложные математические формулы и дизайн платья императрицы на прошлогоднем юбилее императора — все начинается с одной только мысли «а что, если…». Если бы мы не мечтали, наверное, до сих пор жили бы в пещерах и охотились с камнями и палками на мамонтов.

Сдуваю со лба упавшую челку и улыбаюсь прищурившемуся на меня младшему брату супруга.

— Мне кажется, послушав тебя сегодня, я достиг какого-то просветления. Как будто открылась какая-то часть сознания, что всегда дремала. И, судя по нему, — подросток показывает взглядом в сторону, последовав за которым, я обнаруживаю спешно убегающего прочь по улице в противоположную от застывших нас, Эвана, сжимающего подмышкой свои листы с разработками, что он показывал мне в ресторане. — Этот тоже преисполнился в своем познании.

Я смеюсь так, что едва не хрюкаю. «….мне этот мир абсолютно понятен, и я здесь ищу только одного — покоя, умиротворения и вот этой гармонии, от слияния с бесконечно вечным…» — старые строки одного смешного видео с Земли вдруг всплыли в уме.

— Я только не понял, — чешет макушку Генри, недоумевая. — Мамонты — это кто?

От необходимости врать спасает появление герцога.

— Глен! Ты быстро, — удивляется Генри, увидев подошедшего брата.