Еще вернемся. Еще вернемся. Это не последний раз…Не последний…Дыши…

Ох, моя голова…Мое бедное, многострадальное тело…

Боль я чувствую, значит, жива, — проносится мысль среди вороха ощущений.

— Х-холодно, — бормочу вслух и тянусь к источнику тепла, щекой трусь обо что-то мягкое и бугристое.

Открываю глаза, в темноте практически ничего не разглядеть.

— Ева?

Над ухом сзади раздается голос.

Моя голова словно набита ватой, соображаю не сразу. И даже мужа узнать, требуется некоторое время. Еще и тошнит так, словно укачало.

— Глен? Где мы?

— В пещере. Вдоль реки много подобных гротов. Нас вынесло сюда течением.

Ясно. Темно и ничего не видно. Слышно, как рядом плещутся волны. Значит, часть этого места находится в воде. До этого карета утонула в реке… В реке мы не погибли и даже смогли выбраться из опасных вод. Спасибо герцогу, это целиком его заслуга, я была скорее балластом, что тянул его ко дну. Причем, в самом прямом смысле этой фразы. Ох-х.

Оказалось, что я полулежу, спиной упираясь о что-то твердое и теплое.

— Сильно замерзла?

— М-м-м…

— Не вставай пока, лежи так.

— …Хорошо.

Спать хочется и меня все еще немного мутит. Тру глаза, сейчас не время и не место для отдыха, становится чуть получше, ненароком опускаю руку вниз, и ладонь касается чего-то непонятного. Что это? Теплое и гладкое?

— Кхм…Не трогай, пожалуйста. Это мое бедро.

!!!

Резко выпрямляюсь. Тогда, получается, что лежала я у него на груди? Пожалуйста, можно мне сквозь землю провалиться? Лететь на космической скорости, пробивая все слои грунта…

— Твоя нога? Приятная на ощупь.

Боже, что я несу?!

— Крепкое и сильное у тебя бедро. Сплошные мышцы! Круто!

Кажется, так еще хуже…

Хорошо, что я не вижу его лицо. Ибо мое можно просто выжимать от краски.

Стоп. У меня под боком оказалось его бедро. Как так вышло…Мы что, оба — голые?

— Глен…Ты раздет?

Тишина, после которой следует логичный ответ.

— Так и есть. Одежда промокла. Здесь холодно, легко заработать переохлаждение.

Обнимаю себя руками, уже зная ответ.

— Я т-тоже?

— Конечно, ты тоже. Все промокло ведь. Нужно было снять одежду и хорошенько растереть тело.

Пусть эти действия были проделаны во спасение, но моего стыда такое не умоляет. Ладно, тут хотя бы темно что глаз выколи.

Это не пляж, где под прямым солнцем обдуваемая горячим ветром намоченная морской водой ткань сохла на нас практически мгновенно. Мое платье, нижняя сорочка и панталоны, больше похожие на тонкие, шелковые шорты…я по вам скучаю. Очень.

— А…Ага. Понятно.

Если я не умерла ранее, то сейчас легко откинусь от неловкости.

Стоит обнаружить, что мы оба находимся в столь уязвимом и смущающем положении, да и с учетом того, что в этой пещере хоть глаз выколи, все мои чувства и ощущения усиливаются в разы. В ягодицу давит камешек. Я ерзаю, пытаясь от него избавится.

— Можешь, пожалуйста… не елозить.

Замираю мгновенно, стоит раздаться хриплой просьбе. Черт, черт, черт…Что за ситуация?

— Это…камешек… — пытаясь я неловко оправдаться.

Есть и плюсы от смущения, мне уже не холодно.

Сглатываю и продолжаю обнимать себя руками, прикрывая грудь и боясь лишний раз пошевелиться. Стоит возникнуть мысли, что герцог меня раздевал, как снова возвращается замешательство. Хочу домой, в поместье, и в то же время, часть меня желает остаться навсегда в этой темной пещере и умереть от неловкости, лишь бы избежать в будущем снова смотреть мужу в глаза.

— Когда одежда немного просохнет, поищем выход. В этих скалах множество туннелей и ходов, образованных неестественным путем. Когда-то давно здесь были шахты по добыче алмазов, — объясняет спокойно его сиятельство.

— Глен. Сколько мы уже здесь?

— Пару часов. Сейчас глубокая ночь. Если устала, поспи. Можешь опереться на меня.

Как будто я могу! Да и вряд ли усну в такой-то обстановке, когда опасность может быть где угодно. И ведь мой сон означает, что герцог глаз не сомкнет, не можем же мы оба, находясь в полной неизвестности, предаваться сладким снам?